ТАСС уполномочен заявить - Семенов Юлиан Семенович - Страница 59

…Письма этого Славин, однако, не получил; он был арестован службой генерала Стау.

Глэбб

Он вылетел в джунгли, на границу, в десять часов вечера, когда темень стала непроглядной. Тем не менее, подъехав к военному аэродрому, Глэбб достал из портфеля бороду и усы, легко приклеил их пастой — лицо сразу же изменилось до неузнаваемости.

Через сорок минут вертолет приземлился на берегу океана. Возле трапа стоял Огано: сахарно сверкали зубы.

— Рад видеть вас, Джон, — сказал он, пожимая своей огромной, мягкой ладонью холодную руку Глэбба. — Сколько у вас времени? Часа два, не больше?

— И того меньше, Марио.

— Пошли, нам сварили акульи плавники, поговорим за едой.

— Давно не ел акулу, — вздохнул Глэбб. — Обожаю до дрожи. Кто готовил? Мой повар? Ван?

— Повар Ван, действительно, хорош, спасибо за рекомендацию.

— Я плохих людей не рекомендую; Ван ублажал меня в Гонконге как никто.

Стол был накрыт на деревянном помосте, под пальмой; возле трех кресел горели факелы, тревожно выхватывая из тьмы фигуры охранников, вооруженных маленькими израильскими — похожими на игрушки — автоматами.

— А где Лао?

— Я здесь, — ответил Лао из тьмы, — я люблю жить в тени.

Глэбб обернулся: военный советник Лао, бывший резидент Пекина в Гонконге, шагнул из тьмы к помосту; лицо его казалось бледным; с той поры, когда он сидел «под крышей» банковской корпорации мистера Лима, похудел сильно; постарел; лоб изрезали глубокие морщины.

— Плохо себя чувствуете? — спросил Глэбб, пожимая ему руку. — Или нервничаете перед началом драки?

— Я не имею права ни на первое, ни на второе.

— По приказу или убеждены в победе?

— И так и так.

Глэбб обернулся:

— Здесь много лишних, Марио. Разговор будет слишком важным.

— Моя охрана не знает английского, они ж ни черта не понимают, здоровые, надежные звери.

— Тем не менее, Джон прав, — сказал Лао. — Я предлагаю погулять по берегу, а потом уж сядем есть акулу.

Он взял Глэбба под руку:

— Больше всего я сейчас боюсь того, что Лэнгли все-таки пришлет сюда нового резидента.

— За десять дней перед началом «Факела»? Надо быть идиотами, — Глэбб усмехнулся.

— Думаете, они у вас гении? Конечно, надо быть идиотами, но я очень этого боюсь.

— Может быть, мне послать телеграмму адмиралу? — спросил Огано. — Моим шифром?

Лао усмехнулся:

— Как она будет звучать?

— «У меня отладились очень хорошие контакты с мистером Глэббом, прошу…»

Лао раздраженно пожал плечами, закончил:

— «Не присылайте нового резидента!» А то, напишите еще, моим людям придется и нового чужака пристрелить. Так, что ли?

— Надо будет отдать одного или двух из вашей группы, — заметил Глэбб. — Подбросить трупы, пустить сообщение в прессу: «Во время перестрелки убиты террористы из „красной армии действия“…»

— Ни в коем случае, — возразил Лао. — Я удивляюсь вам, Джон. «Красную армию действия» связывают с нами. А Лоренса — по нашей с вами версии — убили просто левые. Русские. Или кубинцы. Мои люди занимаются мотивировкой связи убийц Лоренса с Нагонией, получается славно, надо будет пошлифовать, а потом вы запустите это в газеты. Но я просил вас прилететь, Джон, не только в связи с этими делами. Мы ваши просьбы выполняем сразу же, а вот вы нас подводите.

— В чем?

— Две недели назад вы обещали передать новую партию вертолетов. Где они?

— Думаете, так легко увязывать все детали с Пентагоном?

— Я же не ссылаюсь на увязывание с моим министерством обороны? Вы шлете радиограмму тревоги, и через час мои люди нейтрализуют Белью. Вы просите изолировать Лоренса — через два часа мы разыгрываем комбинацию, его нейтрализуют. Это уж мое дело, сношусь я с Пекином или нет, вас ведь это не интересует, не так ли? Почему же меня должны интересовать ваши отношения с Пентагоном?

— Вертолеты будут, — сказал Глэбб. — Я обещаю это твердо.

— Когда?

— Мне нужно увезти с собой прокорректированный вами план операции — с учетом замечаний, которые я вам прислал. Я потребую, чтобы вертолеты передали с флота немедленно.

— Хорошо. Спасибо. Мы очень надеемся, Джон. Теперь — второе. Вы обещали, что поставки русских в Нагонию сократятся, — они, наоборот, нарастают.

— Я думаю, если вы подготовите материалы по убийству Лоренса и это будут хорошие материалы, мы загоним русских в угол; газеты потребуют закрыть порты для их судов. Я очень жду ваших материалов.

— Вы доверяете Стау по-настоящему?

— Да.

— Вы ему платите? — спросил Огано.

— Мы с ним дружим, — улыбнулся Глэбб. — Я верю этому человеку.

— Кто будет заниматься тем русским, которого вы намерены подставить под Лоренса?

— Стау. А ему нужен труп. Или пара трупов. И утечка информации: русский, мистер Славин, поддерживал связь и финансировал «красную армию действия», которая злодейски убила американского коммерсанта.

Лао поморщился:

— Слишком много патетики, Джон. Начиная с Гонконга вы тяготеете к патетике. И не трогайте вы «красную армию», мы выдвинем иную версию, более интересную, я же сказал. Марио, у вас был вопрос.

— Джон, ребятам из наших штурмовых групп надо дать перед налетом на Нагонию немного наркотика. Людей надо взбодрить.

— Не следует этого делать, Марио.

— Ребята идут на верную смерть. Вряд ли кто из них уцелеет…

Лао заметил:

— Мы можем управлять процессом, Джон. Если начнут курить после завершения операции, когда Марио войдет в Нагонию, расстреляем пару десятков солдат перед строем, это действует отрезвляюще.

— Я бы не стал этого делать, — повторил Глэбб, — но, если вы оба настаиваете, я передам вашим людям завтра же грамм сорок, не больше.

— Не скупитесь, Джон, — сказал Лао. — Если вам потребуется новая партия героина, я поддержу вашу просьбу, Шанц получит хороший товар в Гонконге, я никогда вам не отказывал в этом бизнесе.

— Преувеличение — это ложь честного человека, — вздохнул Глэбб. — Вы всегда держите пальцы на адамовом яблоке, Лао. Согласен со мной, Марио?

— Ни в коем случае, — рассмеялся тот. — Я во всем поддержу Лао, мы цветные, а вы проклятые янки, не любите цветных…

Лао взял Глэбба под руку, повел к столу:

— Джон, у вас не создается впечатления, что кое-кто в Вашингтоне против того, чтобы помогать нам по-настоящему?..

— Создается. «Реальные политики», сукины дети, миротворцы, память Кеннеди не дает им покоя, Кеннеди, а особенно Рузвельта.

— Но адмирал будет тверд? Он не поддастся вашим «реалистам»?

— Нет. Думаю, нет. Только б скорее начать, Лао. Когда Марио ударит, когда его командос войдут в Нагонию, всем придется включиться по-настоящему, придется пригнать сюда самолеты, придется прислать десант. Только б начать.

— Как вы отнесетесь к тому, что мы выступим на три дня раньше намеченного срока?

— Я не готов к ответу… Мы ждем последнюю информацию…

— Откуда?

— От нашего верного человека.

— Как правило, информацию передают неверные люди, Джон.

— Из каждого правила надо делать исключения.

— Какого рода информацию он вам передаст?

— Мы ждем от него однозначного ответа: вмешаются русские или нет — войди Марио в Нагонию.

— Будет поздно, Джон, — ответил Огано. — Через три часа после того, как мы начнем, русские не смогут шевельнуться, им придется иметь дело с моим правительством. Прошу, друзья, устраивайтесь, акулу нужно есть, пока она не разварилась.

— Где план выступления, Марио? — спросил Глэбб. — Я имею в виду последний, скорректированный Лао.

— Здесь, — сказал Огано, тронув пальцем карман френча.

— Марио ничего не сообщил в Лэнгли своим шифром? — спросил Глэбб.

— Зачем? — Лао пожал плечами. — Мы заинтересованы в том, чтобы именно вы стали резидентом. Какой смысл нам обходить вас? Мы выстроили план, и мы следуем этому плану, Джон. Теперь последнее: вы можете помочь вашими возможностями в Москве?