Экспансия – II - Семенов Юлиан Семенович - Страница 98

— Лангер, вы подтверждаете показания Ригельта?

— Нет.

— Подумайте еще раз.

— Мне нечего думать. Это он, Ригельт, убил моего секретаря Фрица Продля, действительно жившего здесь по паспорту Васко Алвареша, когда понял, что тот получил документы, из которых можно было сделать вывод о провале миссии Ригельта в Латинской Америке.

— Какой именно?

— Миссии, связанной с транспортировкой Штирлица на нашу опорную базу.

— Какую? Штирлиц должен был поселиться в Асунсьоне?

— Да, первое время там, вы правы. Но — подконтрольно. А Штирлиц ушел, скрылся. По его вине. Это не было случайностью. Вот за это Ригельт и устранил Фрица Продля. На моих глазах.

— Так кто же из вас говорит правду? — Роумэн смотрел то на одного, то на другого. — А?

— Я! — Ригельт снова опустился на пол, ноги, верно, не держали его. — Я вам выгоднее, чем Лангер, хотя он и является руководителем лиссабонской группы. Я вам выгоднее, потому что, когда Отто Скорцени вернется, — а он скоро вернется на свободу — я снова буду с ним, а он знает то, что и не снилось Лангеру. Я выгоднее вам, Герберт, даю честное слово!

— Какое вы мне даете слово?

— Честное слово! Я всегда был зеленым СС, я не носил эту страшную черную форму! Лангер из гестапо, их организация осуждена по решению трибунала в Нюрнберге!

— Не теряйте лицо, Ригельт, — поморщился Лангер. — Ни вас, ни меня не убьют, мы нужны им живыми. Вы, как и я, в дерьме, не марайтесь еще больше. Берите на себя Фрица, это нужно им для того, чтобы крепче нас держать, неужели не понятно? Все знают, что у меня не хватит силы его убрать, я из другой породы, зачем лжесвидетельствовать?

— Помолчите, — сказала Криста. — Я должна поменять пленку в диктофоне.

— В том, что сказал Лангер, — заметил Роумэн, как-то наново рассматривая Ригельта, — есть резон. Он дает вам дельный совет, соглашайтесь. И развяжите вашего друга… Вот так, молодец… Лангер, когда вы узнали, что ваш телохранитель осужден к повешению в Кракове?

— Месяца два назад.

— А точнее?

— В начале октября сорок шестого года.

— Так, может, мы сформулируем ваше показание иначе? «Я, Лангер, штурмбанфюрер СС, живущий в Лиссабоне по документам Энрике Ланхера и возглавляющий фирму… — Назовете ее правильно, я могу ошибиться, ладно? — Я, Лангер, узнав, что мой секретарь Фриц Продль, он же Васко Алвареш, осужден в Кракове — приговорен к смертной казни через повешение за то, что во время войны служил в Аушвице и принимал участие в массовых убийствах узников, поручил Ригельту, штурмбанфюреру СС, работающему ныне в Лиссабоне под фамилией Киккель, устранить Продля, поскольку правительство Польши официально потребовало его выдачи. Необходимость такого рода акции вызвана возможностью провала одного из звеньев нашей глубоко законспирированной цепи: Линц — Ватикан — Мадрид — Лиссабон — Канарские острова — Рио — Игуасу — Асунсьон — Кордова — Сантьяго-де-Чили — Ла-Пас — Богота».

— Я перезарядила пленку, — сказала Криста. — Пусть говорит.

— Вы согласны с моей версией, Лангер? — спросил Роумэн.

— Я скажу то, что вы требуете.

— Ну, и прекрасно. Только добавите: проверив работу Ригельта, я лично похоронил Продля, так как Ригельт почувствовал себя плохо после ликвидации. Да?

Лангер с трудом поднялся, раскачиваясь, приблизился к стене и, закрыв глаза, вздохнул; постоял недвижно, потом, повторив — слово в слово — то, что продиктовал ему Роумэн, спросил:

— Теперь мы свободны?

— После того, как собственноручно напишете это же, — да, — ответил Роумэн.

— Я напишу, — кивнул Лангер. — Только вам — хотите вы того или нет — придется ответить мне на вопрос: я обязан поставить мое руководство в известность о случившемся, если меня, вдруг, спросят?

— А кто вас может об этом спросить? — Роумэн пожал плечами.

— Тот, кто поддерживает контакт с вашими людьми. Или все происшедшее здесь и в Игуасу ваша личная инициатива?

— Если вы поставите в известность о случившемся, — сказала Криста, — вас уберут так же, как убрали Гаузнера. Это говорю вам я, его агент. Я работала с вами в Лиссабоне против этого господина, — она кивнула на спящего Спарка. — Я с американцами — поэтому жива, здорова и благополучна. Еще вопросы есть?

Роумэна поразило то, как Криста произнесла эту фразу; закрыл глаза, полез за сигаретами.

— Вопросов больше нет, — задумчиво глядя на Кристину, ответил Лангер.

«Только бы он не начал спрашивать ее, — подумал Роумэн, — только бы он не стал интересоваться ее работой, я не смогу это выдержать, это как разорвать мне грудь и вынуть сердце».

— Отведите Ригельта в чулан, — попросил он Кристину; говорил сухим, начальственным тоном. — Подождите там час, — пояснил он Ригельту, — потом я освобожу вашего начальника, и мы продолжим беседу с вами.

Поддерживая локтями сползавшие брюки, Ригельт, шаркая ногами, словно старик, вышел. Кристина шла сзади, упираясь ему в голову пистолетом. «Он может играть слабость, — подумал Роумэн, — а когда закроется дверь, кинется на нее, он — может».

— Стой! — крикнул он сорвавшимся голосом. — Стоять!

Криста испуганно обернулась. Ригельт, вжав голову в плечи, резко согнулся, видимо, опасаясь выстрела в затылок.

Лангер усмехнулся:

— Он не станет нападать на девушку. Он теперь ваш. С потрохами.

— Как и вы, — ответил Роумэн, оставил Кристину в подвале, сам запер Ригельта в чулане. Тот шепнул, что потом, когда они останутся одни, расскажет еще кое-что: «У меня есть многое, о чем надо рассказать».

Роумэн вернулся в подвал, сел возле спящего Спарка и сказал:

— Ну, а теперь давайте говорить как члены одного содружества, Лангер. Ваша история — с самого начала. По дням. С девятого мая сорок пятого. Как удобнее: сначала написать, а потом наговорить на пленку? Или наоборот?

— Я буду это делать одновременно. Вы же видели мой почерк, он вполне разборчив, пишу я быстро, говорю медленно. Только, в отличие от Ригельта, который ошалел от животного счастья, мне бы хотелось выйти на улицу, снять брюки и вымыться…

— Перебьетесь, — жестко сказала Криста. — Свое дерьмо не пахнет.

— Он думает о нас, — Роумэн улыбнулся Кристе. — Пойдемте, Лангер. Здесь, правда, нет водопровода, но я видел бочку, ночью прошел дождь, вода прекрасная, пошли.

«Двадцатого апреля, когда русские танки были на ближних подступах к Берлину, мой непосредственный руководитель Бист вызвал меня к себе на конспиративную квартиру и сказал, что по решению группенфюрера СС Мюллера я должен немедленно уходить из города и пробиваться на юг. Он вручил мне паспорт на имя Густава Лингера и документы, удостоверяющие, что я освобожден союзными войсками из концентрационного лагеря „Пу-зет 41–12“ семнадцатого апреля; арестован гестапо 21 августа сорок четвертого года за принадлежность к группе лиц, покушавшихся на жизнь Гитлера. В справке было также сказано, что я подозревался гестапо в тайных контактах с моей двоюродной сестрой Матильдой Вольф, эмигрировавшей из рейха в Швейцарию в 1937 году. Бист дал мне явку Матильды Вольф в Асконе, виа Коммунале, семь, второй этаж, квартира направо. Я смог перейти границу в районе Базеля. Поскольку Бист снабдил меня тремя тысячами швейцарских франков, семью тысячами долларов и двумя бриллиантовыми перстнями, пересечь Швейцарию не составило труда. В Швейцарии я ни с кем не входил в контакт, поскольку в этом не было необходимости; хотя я получил запасную явку в Лугано, виа Венета, двенадцать, Гуго Аксель.

Матильда Вольф после того, как я назвал ей пароль: «Я перенес стенокардию, здешний климат прекрасен, но все же хочется к теплу» и получил отзыв: «Напрасно, здесь нужно акклиматизироваться, но если у вас язва, то лучше ехать на воды», — дала мне явку в Риме, виа Данте Алигьери, девять, сеньор Барталомео Фраскини. Этот человек, служащий Ватикана, свел меня с секретарем монсеньора Алоиза Худала, который поселил меня за городом, в небольшой деревушке на берегу моря (названия не помню) в семье рыбака, зовут Витторе. По прошествии двенадцати дней он вручил мне паспорт и билет на пароход в Барселону. Там меня встретил неизвестный, не назвавший своего имени, передал билет на поезд в Мадрид. На перроне в Мадриде ко мне подошел Кемп и приказал в тот же день прийти в ИТТ, представиться моим новым именем и попросить любую должность. Он же передал мне диплом об окончании Боннского университета, физический факультет, специальность — радиотехника. После трех месяцев работы в качестве механика в гарантийной мастерской Кемп откомандировал меня в Португалию, где я четыре месяца совершенствовал язык, а затем меня нашел Ригельт и передал портфель с сорока семью тысячами фунтов стерлингов. Эти деньги я должен был обратить на приобретение электромеханической мастерской, что я и сделал. Прибыль, получаемую с оборота, я должен был распределять следующим образом: пятьдесят процентов — переводить на счет 76146 в Швейцарский банк, Цюрих; двадцать пять процентов — обращать на расширение дела, добиваясь максимальной прибыльности; десять процентов — вносить на счет 548921 в отделение «Крэди лионэ» в Лиссабоне, дав право распоряжаться этим счетом сеньору Хайме Варвалью (с упомянутым человеком я не встречался ни разу, хотя он периодически берет деньги со счета; дважды положил взнос в сумме девяносто пять тысяч), а остальные деньги шли на оплату содержания моих сотрудников. Все они были транспортированы в Лиссабон из Германии в начале апреля сорок шестого года. Пауль Гаузе, унтершарфюрер СС, сотрудник гестапо Бремена, разыскивается французской полицией, номер в СС 964218, членский номер в НСДАП 641867; Вильгельм Полан, унтершарфюрер СС, работал в концентрационном лагере Дахау, номер в СС 426748, членский номер в НСДАП 1465822, разыскивается полицией Великобритании, Югославии, Франции и Польши; Фриц Продль, ликвидированный Ригельтом после того, как Польша приговорила его к смертной казни по поводу службы в Освенциме, шарфюрер СС, номер в СС 995165, членский номер в НСДАП 954428. Гаузе и Полан живут по паспортам, полученным через монсеньора Алойза Худала, который, как считают, был духовником старшего сына Бормана, принявшего сан.

Продль, Гаузе, Полан, Тройст, Ригельт и я составляли «оперативную лиссабонскую пятерку» с выходами на Мадрид и Латинскую Америку (Райфель в Игуасу — руководитель «тройки» в том районе).

Задание взять в наблюдение Штирлица я получил по телефону из Мадрида от Кемпа, который назвал «пароль подчинения», звучавший: «Срочно подписывайте контракт с Моррисом, послезавтра в семь двадцать истечет срок». После этого Кемп изложил задание, которое мой связник передал Ригельту. Что касается Гуарази, который прилетал сюда, то звали его обычно «Энрике», хотя однажды его сопровождавший обратился к нему как к «Пепе».

Его указания чаще всего были связаны с расширением моего бизнеса на Латинскую Америку. Могу предположить, что он работает с синдикатом.

Раз в месяц меня посещает курьер из Германии; последние три посещения состоялись в первые воскресенья сентября, октября и ноября. Как правило, курьером является Хайнц-Ульрих Вогг, в прошлом штурмбанфюрер СС, сотрудник кельнского гестапо; разъезжает по аргентинским документам, выданным полицией Кордовы.

Если допустить, что и впредь он будет посещать меня по первым воскресеньям месяца, то, следовательно, его надо ожидать завтра.

Я обязуюсь провести с ним беседу в помещении, оборудованном для звукозаписи и наблюдения со стороны «Герберта».

Я обязуюсь после его визита отправиться с «Гербертом» в Аскону и посетить Матильду Вольф, которая переправляла меня в Италию.

Я обязуюсь сделать так, чтобы она назвала мне новый пароль и дала существующие ныне явки в Италии и других странах мира.

Написано собственноручно, без какого-либо принуждения, и может служить в качестве моего обязательства работать на «Герберта» во имя продолжения борьбы за справедливость.

Подписано собственноручно мною, Леопольдом Ланхером (Лангером), номер в СС 41265, членский номер в НСДАП — 152557».