Драмы. Стихотворения - Шиллер Фридрих Иоганн Кристоф - Страница 212

212

1799

К Гете, когда он поставил «Магомета» Вольтера

Перевод Н. Вильмонта

[312]

Не ты ли, кто от гнета ложных правил К природе нас и правде возвратил И, с колыбели богатырь, заставил Смириться змея, что наш дух сдавил, Кто взоры толп к божественной направил И жреческие ризы обновил, — Пред рухнувшими служишь алтарями Порочной музе, что не чтится нами? Родным искусствам царствовать довлеет На этой сцене, не чужим богам. И указать на лавр, что зеленеет На нашем Пинде [313], уж нетрудно нам. Германский гений, не смущаясь, смеет В искусств святилище спускаться сам, И, вслед за греком и британцем, вправе Он шествовать навстречу высшей славе. Там, где рабы дрожат, тираны правят, Где ложный блеск тщеславиться привык — Творить свой мир искусство не заставят, — Иль гений при Людовиках возник? На ремесло свои богатства плавит Художник, не сокровища владык; Лишь с правдою обручено искусство, Лишь в вольных душах загорится чувство. Не для того, чтоб вновь надеть оковы, Ты старую игру возобновил, Не для того, чтоб к дням вернуть нас снова Младенчески несовершенных сил. Ты встретил бы отпор судеб суровый, Когда бы колесо остановил Времен, бегущих обручем крылатым: Восходит новь, былому нет возврата. Перед театром ширятся просторы, Он целый мир шумливый охватил; Не пышных слов блестящие уборы — Природы точный образ сердцу мил; Не чопорные нравы, разговоры — Герой людские чувства затвердил, Язык страстей гремит свободным взрывом, И красота нам видится в правдивом. Но плохо слажен был возок феспийский [314], Он с утлой лодкой Ахерона [315]схож: Лишь тени встретишь на волне стигийской; Когда же ты живых в ладью возьмешь, Ей кладь не вынести на берег близкий, Одних лишь духов в ней перевезешь. Пусть плоти зыбкий мир не обретает: Где жизнь груба — искусство увядает. Ведь на подмостках деревянной сцены Нас идеальный мир спешит объять, Здесь подлинны лишь чувств живые смены. Растроганность ужель безумством звать! Но дышит правдой голос Мельпомены [316], Спешащий небылицу передать; И эта сказка часто былью мнилась, Обманщица живою притворилась. Грозит искусство сцену бросить ныне, Свой дикий мир фантазии творит — С театром жизнь смешать, в своей гордыне, С возвышеннейшим низкое спешит. Один француз не изменил богине, Хоть он и вровень с высшим не стоит, И, взяв искусство в жесткие оковы, Не даст поколебать его основы. Ему подмостки шаткие священны, И изгонять он издавна привык Болтливой жизни шум несовершенный, — Здесь песней стал суровый наш язык. Да, это мир — в величье неизменный! Здесь замысел звеном к звену приник, Здесь строгий свод священный храм венчает И жест у танца прелесть занимает. Французу мы не поклонимся снова, В его вещах живой не веет дух, Приличьем чувств и пышным взлетом слова Привыкший к правде не прельстится слух. Но пусть зовет он в лучший мир былого, Пусть явится, как отошедший дух, — Вернуть величье оскверненной сцене, — В приют достойный, к древней Мельпомене.

1800

Начало нового века

Перевод В. Курочкина

[317]

Где приют для мира уготован? Где найдет свободу человек? Старый век грозой ознаменован, [318] И в крови родился новый век. Сокрушились старых форм основы, Связь племен разорвалась; бог Нил, Старый Рейн и Океан суровый [319]— Кто из них войне преградой был? Два народа, молнии бросая И трезубцем двигая, шумят [320] И, дележ всемирный совершая, Над свободой Страшный суд творят. Злато им, как дань, несут народы, И, в слепой гордыне буйных сил, Франк свой меч, как Бренн [321]в былые годы, На весы закона положил. Как полип тысячерукий, бритты [322] Цепкий флот раскинули кругом И владенья вольной Амфитриты [323] Запереть мечтают, как свой дом. След до звезд полярных пролагая, Захватили, смелые, везде Острова и берега; но рая Не нашли и не найдут нигде. Нет на карте той страны счастливой, Где цветет златой свободы век, Зим не зная, зеленеют нивы, Вечно свеж и молод человек. Пред тобою мир необозримый! Мореходу не объехать свет; Но на всей Земле неизмеримой Десяти счастливцам места нет. Заключись в святом уединенье, В мире сердца, чуждом суеты! Красота цветет лишь в песнопенье, А свобода — в области мечты.