Эртан. Дилогия (СИ) - Середа Светлана Викторовна - Страница 69

Я задумчиво погрызла костяшки.

- Вообще-то, мне нравится Женькина классификация. Но к данному случаю, как мне кажется, эта классификация не имеет никакого отношения. Наш мир скорее техногенный, да, но все же он не совсем лишен магии. Если бы у меня действительно с детства были активные магические способности, они бы хоть как-то дали о себе знать в первые двадцать шесть лет моей жизни. Мне больше по душе ваша третья версия – напомните, как она звучала.

- Магический дар у вас был от рождения, но находился в зародышевом или латентном состоянии. В момент перехода произошла стихийная инициация.

- Кстати, Кристоф, если не секрет, откуда вы взяли понятие "стихийная инициация"? – неожиданно спросил магистр.

- Сам придумал, – признался Вереск слегка смущенно.– Согласен, термин неудачный, но это первое, что пришло в голову.

- Термин действительно несколько неоднозначный, но я обратил на него внимание не поэтому. Дело в том, что я впервые услышал его около двухсот лет назад. Это понятие упоминалось в работе магистра Ар-Таурэля "К вопросу о скрытых магических способностях", представленной на Ученом совете Академии, если мне не изменяет память, в 435 году.

- А с материалами исследования можно ознакомиться? – жадно спросил Вереск.

- Увы, нет. Работа Ар-Таурэля была жестоко раскритикована, я бы даже сказал – высмеяна. Стыдно вспомнить, но некоторые мои коллеги вели себя на том заседании совершенно неподобающим образом, – магистр скривился, словно сжевал лимон. – После этого Ар-Таурэль уничтожил свои архивы и ушел из науки. Насколько мне известно, сейчас он живет где-то на Островах. Мне удалось сохранить автореферат его работы и текст доклада на ученом совете. Они хранятся в Королевской библиотеке в закрытом фонде.

Поникший было Вереск снова воспрял духом. Опасаясь, что он рванет в библиотеку немедленно, я поспешила резюмировать сказанное выше:

- Итак, мы приняли за рабочую гипотезу версию номер три. Первую оставляем как запасную. А теперь – внимание, вопрос: откуда у меня, обычной питерской девушки, взялись магические способности, пусть и в латентном состоянии?

Три головы, как по команде, повернулись в сторону магистра. Но хитрый придворный маг, съевший не одну собаку на воспитании упрямых королевских наследников, с деланным сожалением развел руками:

- Я уже говорил, что не считаю себя вправе высказывать какие бы то ни было версии. Но с удовольствием выступлю в роли консультанта, если вы, Кристоф, готовы провести собственный анализ.

Полуэльф не ответил, но по тому, как расфокусировался его взгляд, было понятно, что он уже включился в решение поставленной перед ним задачи. В наступившей тишине стало слышно, как за стеной позвякивает лабораторная посуда и что-то эмоционально бормочет Кайрис – то ли ругается, то ли уговаривает химические компоненты вступить в нужную ему реакцию. Женька со скучающим видом осматривал комнату, изредка бросая тоскливые взгляды в сторону двери. Было видно, что ему страшно хочется слинять в лабораторию и всласть ее поисследовать, но он не решается уйти, чтобы не пропустить что-нибудь интересное.

Минуты через три Вереск вынырнул из омута своих раздумий и посмотрел на меня.

- Логичнее всего предположить, что способности вы унаследовали от родителей. Вы можете рассказать о них? Не только о матери, но и об отце – не исключено, что ваш дар имеет принципиально иной механизм передачи, нежели обычная элементальная магия.

Хороший вопрос. Как будто можно рассказать о двух самых близких мне людях в нескольких словах!

- Мой отец был ученым, – начала я после минутного размышления. – Говорят, талантливым. Его специализация вам все равно ни о чем не скажет. Сверхъестественных способностей я за ним не замечала – напротив, он всегда относился к магии и всему такому весьма скептически. Он даже в бога не верил. Его родители тоже в этом плане ничем не примечательны. Во всяком случае, никаких семейных легенд – вроде прабабушки-колдуньи или двоюродного деда-экстрасенса – мне не рассказывали. Правда, бабушка, папина мать, частенько повторяла, что моя мама была ведьмой и приворожила папу. Но это она исключительно в сердцах – она так и не поверила, что двадцатилетний мальчишка, каким тогда был папа, мог всерьез влюбиться в женщину на семнадцать лет себя старше. Но я видела, что папа любил маму вполне искренне, даже после ее смерти.

- Расскажите о своей матери подробнее.

- Я мало что помню. Я ее не знала – она умерла, рожая меня.

- От чего?

- Понятия не имею. Эта тема была у нас вроде негласного табу. Меня мучило чувство вины, а папе просто больно было об этом говорить. Он вообще рассказывал о маме крайне мало, но всегда с такой любовью, что я даже в сопляческом возрасте не верила в бабушкины измышления… Свою вторую бабушку, мамину мать, я видела всего один раз – мы с папой ездили к ней в Ростов, когда мне было три. Помню только, что она была очень старенькая. Мама сама была поздним ребенком, а когда она родила меня, ей было сорок, так что бабушке на тот момент должно было быть далеко за семьдесят… Про ее отца я ничего не знаю – кажется, он оставил семью, когда мама была маленькая. Если у них и были какие-нибудь необычные способности, мне о них ничего не известно.

- Чем занималась ваша мать?

- Работала редактором в художественном альманахе. Еще она превосходно пела. И, кажется, сама писала песни – впрочем, за это я уже не поручусь. У папы хранилась одна кассета – даже несмотря на ужасное качество записи, было слышно, какой у нее потрясающий голос.

- Юлия, я понимаю, что мой вопрос звучит странно, но все-таки: не была ли ваша мать похожа на эльфа?

- Не знаю, – я с сомнением покачала головой. – Она действительно была невероятно красива, но это не эльфийская красота. Во мне нет ничего от нее, – добавила я с сожалением.

Вереск уцепился за эту мысль:

- А вы не могли оказаться приемным ребенком?

- Что?! Вы шутите? – я нервно хохотнула. – Знаете, Вереск, из всех ваших предположений это самое бредовое.

- Я понимаю, Юлия, вас шокирует эта мысль, – Вереск успокаивающе поднял ладони, – Но все-таки подумайте, хотя бы чисто теоретически: ваши родители могли вас удочерить?

Мне пришлось предпринять ощутимое мысленное усилие: мозг отказывался принимать эту мысль.

- С отцом мы слишком похожи, чтобы это могло быть правдой, – выдала я наконец. – С детского сада только и слышу: "Папина дочка". Мама… ну, чисто теоретически может оказаться так, что она мне не родная. Но зачем тогда сочинять жуткую историю про то, что она умерла родами? Чтобы формировать у ребенка чувство вины? Как будто мало других возможных – и более вероятных! – причин смерти – от болезни до автокатастрофы. К тому же мне очень сомнительно, что папа мог завести ребенка от другой женщины.

- Спасибо, – кивнул Вереск и снова погрузился в глубокую задумчивость.

Даже прогремевший за стеной взрыв, звон разбитого стекла и отчаянный вопль Кайриса – непонятный, но судя по интонации, явно нецензурный – не смогли вывести его из этого состояния.

- Прошу прощения, – извинился магистр, поднимаясь. – Посмотрю, что там случилось.

Едва он исчез за дверью, Женька подскочил, как отпущенная пружина, и сунул голову следом.

- Кайрис, – донесся из лаборатории спокойный голос магистра. – Я вам говорил, что декокт Ар-Эстелада и экстракт пирейной кислоты можно смешивать только при отрицательных температурах?

- Да, учитель, – уныло признался дарриэн. – Извините, я забыл… Sh-shaet atan! – вскричал он после непродолжительной паузы. – Что это?!!

- Кайрис, извольте выражаться, как подобает цивилизованному существу, особенно в присутствии леди, – строго произнес магистр. – Когда творите заклинание с соматическим компонентом левой рукой, знак рисуется в зеркальном отображении. Это тем более важно для тех заклинаний, у которых отсутствует вербальный компонент, как в данном случае. Позвольте мне… Вот и все. Теперь умойтесь и приведите лабораторию в надлежащий вид.