Эртан. Дилогия (СИ) - Середа Светлана Викторовна - Страница 86

- Конечно, – спокойно согласилась девушка.

Она присела рядом со мной на корточки – у нее это получилось невыразимо грациозно, даже платье каким-то дивным образом само наползло на обнаженную коленку – и доброжелательно сказала:

- Рада с тобой познакомиться, Юлия. Меня зовут Нимроэль.

В ее оценивающем взгляде не было ничего наглого или оскорбительного, но вместе с тем он был настолько не по-женски откровенным, что мне стало не по себе.

- Не надо на меня так смотреть. Я безнадежно гетеросексуальна.

Нимроэль снова мелодично рассмеялась, словно я сказала что-то очень веселое.

- Так не бывает, Юлия. Но тебе не о чем беспокоиться – я никого не тащу в свою спальню против воли. Можешь спросить у Вереска.

- Всенепременно, – язвительно пообещала я. – Это, безусловно, самый главный вопрос, который я хочу ему задать.

Эльфийка протянула мне узкую ладошку:

- Поднимайся. Нам пора в путь.

Интересно, как Женька ухитряется собирать вокруг себя такое количество странных личностей, фриков и маргиналов всех мастей? Сексуально озабоченная эльфийка – судя по случайной оговорке, агент какой-нибудь тайной службы. Измученный ночными кошмарами полуэльф, который отказался от титула, наследства и карьеры в Академии ради сомнительного права бродить по миру с двумя мечами и гитарой за спиной. Невероятно талантливый врач, который зарабатывает деньги, излечивая персонажей компьютерной игры, а по ночам бесплатно дежурит в детском хосписе… Просто паноптикум какой-то.

"Блондинка, которая регулярно общается с внутренним голосом и считает, что она уже умерла, отлично впишется в эту компанию, ты не находишь?" – невинным тоном осведомился Умник.

Да уж. Но главное не это. Женька – бесцеремонный, легкомысленный, самоуверенный тип, постоянно лезущий на рожон и обожающий циничные пари. Но почему-то все эти странные личности (не исключая и блондинку с симптомами шизофрении) готовы рисковать ради него жизнью. Может быть, потому, что рядом с ним мир обретает новые краски и невозможное становится возможным? Или потому, что он и сам без колебаний отдаст жизнь за любого из своих друзей?

Ты знаешь, что смерти нет…

Да. Я – знаю. Но разве это делает жизнь менее ценной?

Глава 12

Эльфийка летела по коридору так стремительно, что даже парням приходилось напрягаться, чтобы поспевать за ней. Про меня уже и говорить нечего. Как раз в тот момент, когда я начала раздумывать, что более уязвит мое достоинство: переход на бег или просьба идти помедленнее – Ним внезапно остановилась перед массивной дверью, украшенной барельефом в виде головы загадочного монстра с черепашьими глазами.

- Вэл! – требовательно крикнула Нимроэль, барабаня в дверь изящным кулачком. – Мы пришли!

- Одну минуту, Ним, – отозвались из комнаты глубоким контральто. – Я сейчас выйду. Проводи гостей в голубую гостиную.

Эльфийка махнула рукой, приглашая следовать за ней, и, почти не касаясь босыми ногами ступеней, легко побежала вниз по лестнице.

Гостиная, как нетрудно догадаться, была оформлена в голубых тонах: стены, обитые нежно-голубым диганом, создавали ощущение простора, потолок изображал лазурное небо с искусно прорисованными на нем кучевыми облаками, даже паркет был покрыт лаком с голубоватым отливом. Миленько, но, на мой вкус, слегка однообразно

После забега по коридорам поместья, минуты ожидания тянулись особенно медленно. Ним слегка пританцовывала – то ли в такт слышной ей одной музыке, то ли просто от нетерпения. Наконец, дверь распахнулась и в гостиную вошла женщина. У нее была внешность типичной уроженки Диг-а-Нарра: густые каштановые волосы, темно-карие, почти черные глаза, гладкая смуглая кожа. Черты лица были, пожалуй, крупноваты, но ей это удивительным образом шло. Она была красива той особой красотой, что проявляется только ближе к сорока и только у тех женщин, которые оказались достаточно мудры, чтобы уже в тридцать не рассчитывать на природные данные до старости. На ней не было заметно ни грамма косметики, но женское чутье безошибочно подсказывало мне, сколько усилий вкладывается ежедневно в поддержание этой естественности. Идеально ровная спина, горделивая посадка головы, слегка высокомерное выражение лица: истинная аристократка, наследница древнего рода.

При виде Женьки надменный взгляд смягчился.

- Здравствуй, Женя, – она протянула руку для поцелуя.

Женька шагнул вперед и коснулся губами ее руки с таким куртуазно-небрежным изяществом, словно посещение светских раутов было для него обычным делом.

- Миледи, вы восхитительны. С каждой нашей встречей вы становитесь все прекраснее. Вам известен секрет вечной молодости?

Графиня улыбнулась тепло и чуточку снисходительно: мол, вижу, что льстишь, но мне все равно приятно. Повернула аристократический подбородок в сторону Вереска – улыбка снова сделалась вежливо-прохладной:

- Здравствуйте, господин белль Гьерра.

- Добрый день, леди да Оратти, – Вереск отвесил светский полупоклон, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. Эти двое явно относились друг к другу без особой симпатии.

- Миледи, – подхватился Женя, – позвольте вам представить Юлию, мою сводную сестру. Юля, это графиня Вэллария да Оратти. Единственная женщина, перед которой я преклоняюсь.

Я с удивлением поняла, что, несмотря на трескучую патетику фразы, это не очередной комплимент. Женька действительно безмерно уважал эту женщину, и его чувства не имели ничего общего с ее красотой или титулом.

Графиня смерила меня долгим заинтересованным взглядом. Если версия о нашем с белль Канто родстве и вызвала у нее сомнения, она предпочла деликатно о них умолчать.

- Добро пожаловать в мой дом, Юлия.

Я тоже поклонилась, стараясь в точности повторить движения Вереска (только, помня о разнице в нашем с ним социальном положении, добавила к поклону еще десяток сантиметров). Получилось неуклюже, и я мысленно порадовалась, что надела брючный дорожный костюм. Будь на мне платье, неизбежно пришлось бы изображать женский вариант поклона, а этот шедевр церемониальной хореографии мне точно не по зубам. Со всеми заморочками последних недель я так и не удосужилась попрактиковаться в искусстве светского этикета.

- Женя, вы голодны? Я прикажу накрыть стол.

- С вашего позволения, графиня, я хотел бы сначала побеседовать с Мигелем.

- Он в своей спальне, я провожу тебя. Мик сказал, что хочет видеть тебя одного. Женя!…

Графиня порывистым движением схватила Женьку за руку. Маска аристократической надменности сменилась мольбой и болью влюбленной женщины.

- Он будет просить тебя взять его с собой. Откажи ему. Пожалуйста. Я знаю, он все равно уйдет за… ним. Но я не могу отпустить его сейчас. Он только неделю назад начал сам ходить. Он еще слишком слаб! Пообещай мне, что он не уйдет с тобой!

В последней фразе странным образом сочетались смиренная просьба и жесткое приказание. Пальцы на Женькином запястье побелели от напряжения.

- Я клянусь, что не возьму Мигеля с собой, даже если он будет умолять об этом. Но удержать его здесь только в ваших силах, миледи.

- Спасибо, – спохватившись, она отпустила Женькину руку. На запястье остались неровные красно-белые пятна. – Идем.

Когда они удалились, мы с Вереском привычно расселись по разным углам. Нимроэль осталась стоять, прислонившись к столу посередине гостиной. Это было единственное место, с которого она могла одинаково хорошо видеть нас обоих.

- Вы что, поссорились? – с любопытством спросила эльфийка.

- Нет! – хором ответили мы.

Она перевела задумчивый взгляд с меня на Вереска и обратно.