Трудный путь Самбоса - Жиляев Александр Степанович - Страница 8

К середине четвертого дня тело Самбоса онемело, ему очень захотелось подвигаться. Солнце по-прежнему обрушивало на океан весь свой жар. Если бы не белая куртка, Самбос, наверное, давно бы страдал от солнечных ожогов. А голову он обернул вторым поясом — получилось нечто вроде индийской чалмы или пиратской повязки. Казалось бы, отчего Самбос мог устать, сидя на спине мчащегося дельфина? Продвижение вперед не требовало от него никаких усилий. Но тело его ломило, есть совсем не хотелось. Сейчас он более, чем когда-либо, ощущал на себе всю тяжесть неподвижности. Правда, это было не колдовское оцепенение, от которого страдали его соотечественники. Его бездействие было вынужденным, необходимым как раз для того, чтобы освободить людей от неподвижности. Но как оно тяготило Самбоса! И как он ни размахивал руками, сколько ни наклонял, ни вращал туловище, этого было мало. Упражнения помогали только сначала.

— Ник Бак, разреши мне поплавать,— попросил Самбос вожака дельфинов.

— Здесь нельзя,— отозвался Ник Бак.— В этом районе есть сильные подводные течения. Они мешают нам воспринимать сигналы на расстоянии, и мы можем пропустить нападение акул.

Но скоро сидеть неподвижно стало мучением. Самбос пробовал напрягать то одни, .то другие мышцы, но это тоже мало помогало.

«Встану на ноги и немного постою на дельфиньей спине»,— решил Самбос. Он вытащил ноги из воды, поставил стугни на скользкую спину Ник Бака и осторожно встал во весь рост. Какое это было наслаждение! Но онемевшие от долгой неподвижности ноги плохо слушались его. На какое-то мгновение он потерял равновесие и моментально очутился в воде. В теплой и ласковой воде плыть было на редкость приятно.

Дельфины, разморенные солнцем, слегка замедлив ход, дремали. Они и не заметили, что Самбос упал в воду.

«А где же Мяк?» — ахнул Самбос. Он огляделся и увидел котенка в двух десятках метров от себя. Бедняжка намок и еле держался на поверхности. Самбос рванулся к другу и сразу же почувствовал опасность.

Нет, он пока ничего не видел, но инстинктивно ощутил, что опасность рядом. Чувство тревоги нарастало.

Самбос опустил лицо в воду и в ту же секунду увидел метнувшуюся к нему длинную темную тень. Акула! Кровожадная хищница уже переворачивалась на спину для атаки.

Огромные плавники как будто ласково гладили воду. Белый живот плавно качнулся под ним, и вдруг ощетинилась острыми кинжалами огромная пасть.

«Так глупо погибнуть на половине пути! А как же Счастливия?» Он нырнул, стараясь стремительным броском увернуться от зубов акулы. Но сделал это слишком поздно. И сразу почувствовал, как гигантские челюсти сомкнулись на нем. Его тело лежало поперек акульей пасти. Она не могла проглотить его сразу.

Челюсти сжимались все сильнее. Самбос чуть не лишился сознания от боли. Изо всех сил он напряг мышцы. В напряженном состоянии они были так тверды, что их, наверное, не смог бы проткнуть гвоздь. Сейчас это помогало Самбосу выиграть время. Он не знал, что будет дальше, но решил не сдаваться.

Стоило акуле чуть ослабить давление челюстей, как Самбос тоже расслаблял мышцы, давая им отдохнуть. Кроме того, его правая рука оставалась свободной и он мог упираться в нижнюю челюсть хищницы. Какой-то защитой Самбосу стала и плотная куртка, а конец размотавшегося пояса застилал акуле глаза, отвлекал ее.

Хищница снова сдавила челюсти. Тело жгло огнем. Но он из последних сил напряг мышцы. Правую руку свело.

«Еще два таких натиска — и конец,— понял Самбос,— ничто уже не спасет меня...»

И вдруг почувствовал сильный толчок. Раздирая кожу, он вылетел из акульей пасти, словно пушечное ядро. Это было спасение. Оказалось, что огромный дельфин из охраны и вернувшийся Ник Бак с разных сторон одновременно напали на акулу. От резкого удара челюсти ее разжались, и Самбоса вытолкнуло на поверхность. Дельфины тотчас подхватили его. Мяк тоже был уже вне опасности.

— Прости нас, Самбос,— сказал Ник Бак.— Мы потеряли бдительность. Ведь как раз в этом месте бушуют подводные течения. Акулы часто охотятся здесь. Сними куртку и намажь раны китовым жиром. А потом подкрепись сам и покорми своего друга.

Миновав опасный район, дельфины сгрудились спина к спине, так что образовалась площадка. Самбос смог внимательно осмотреть свои раны, промыть их и намазать жиром. Вяленая рыба на шее Самбоса вымокла, но от этого казалась еще вкуснее. Скоро кровь на ранах у Самбоса запеклась, он чувствовал себя гораздо лучше.

Дельфины заняли свои места, и отряд снова двинулся в путь.

Статиса терзала свой мудрый зуб постоянным вопросом: «Хошу вшо жнать!» — И зуб терпеливо сообщал ей о поступках храброго юноши. От этих сообщений она волновалась, приходила в негодование и все больше опутывала нитями Неподвижности жителей Счастливим.

Узнав о гибели Пещерного Медведя, она чуть не лишилась дара речи. А когда Самбос попал в пасть акулы, довольная Статиса стала даже приплясывать.

— Ага, влопалша! Теперь не уйдешь. Я жнаю эту рыбку. Уж ее не проведешь, как этого глупого, неповоротливого жверя, Пещерного Медведя. Вшо, Шамбош, шпета твоя пе-шенка!..

Чтобы не похудеть от постоянного волнения и злости Статиса ела теперь по 500 рогаликов в день. Ей приходилось проводить за едой почти все время.

На десятый день утром Самбос увидел на горизонте какую-то голубоватую стену. Ее верхушка ослепительно сверкала в лучах восходящего солнца. «Похоже на гигантский айсберг,— подумал Самбос,— но откуда он здесь?» Дельфины сбавили ход. Видно было, что они что-то обсуждают. Скоро они остановились и, сгрудившись вокруг Ник Бака, устроили совещание.

— Самбос,— обратился к юноше Ник Бак,— перед нами Полоса Можа.— Мож — это отшельник-гигант. Когда-то очень давно он стал проповедовать в своей стране необычное учение. Он призывал людей купаться в ледяной воде. Он обещал им продление молодости. Но люди посмеялись над ним и изгнали из страны. Тогда он поселился вот на этом ледовом плато, которое стало называться с тех пор Полосой Можа. Он живет здесь очень давно и всех, кто пожалует к нему, подвергает испытанию холодом. Это у него называется можеванием. Но в последние годы я что-то не припомню, чтобы кто-нибудь заглядывал к Можу в гости.

Корабли обходят полосу стороной. Мы, дельфины, проплываем под ней. Одним концом она упирается в Скалистые Горы, другим уходит далеко в океан. Мы можем высадить тебя у подножия гор, можем обойти полосу. Есть и третий путь, самый опасный — через владения Можа. Выбирай!

— Сколько плыть до Скалистых Гор?

— Три дня и столько же времени придется пробираться через них к стране Вечной Молодости.

— Сколько дней займет путь в обход полосы?

— Не меньше недели.

— А если напрямик?

— Можно управиться и за сутки. Но не забывай, что это опасно.

— И все-таки остановимся на последнем варианте.

— Ну что ж, тогда мы на время расстанемся и будем ждать тебя завтра по ту сторону полосы. Мяка я могу посадить к себе в рот. Ему будет немного неудобно, но воздуха хватит. Так что за него не беспокойся.

— А сейчас,— продолжал Ник Бак,— покрой свое тело толстым слоем китового жира. Пусть солнце растопит его, и он хорошо впитается в кожу. Это будет спасать тебя какое-то время от холода. И поплотнее подкрепись рыбой.

— Я тоже есть хочу,— напомнил о себе Мяк.— Самбос, я бы отдал тебе свою шубку, но она не снимается.

— Спасибо, Мяк,— улыбнулся Самбос,— не беспокойся. Ведь Мож такой же человек, как и я. И если он живет на айсберге много лет, то за пару дней и со мной ничего не случится. Он тщательно намазался жиром кита, подставляя солнцу то один бок, то другой. Потом вместе с Мяком доел оставшуюся рыбу.

Чем ближе они подходили к Полосе Можа, тем холоднее становилось. Когда до нее осталось метров пятьдесят, Афалина отделилась от отряда и быстро понесла юношу к ледовой полосе. Она подплыла к обрыву. Самбос встал ей на спину, подтянулся на руках и влез на небольшую площадку.