Евгений Онегин - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 35

35

XIX

Ей-ей! не то, чтоб содрогнуласьИль стала вдруг бледна, красна…У ней и бровь не шевельнулась;Не сжала даже губ она.Хоть он глядел нельзя прилежней,Но и следов Татьяны прежнейНе мог Онегин обрести.С ней речь хотел он завестиИ – и не мог. Она спросила,Давно ль он здесь, откуда онИ не из их ли уж сторон?Потом к супругу обратилаУсталый взгляд; скользнула вон…И недвижим остался он.

XX

Ужель та самая Татьяна,Которой он наедине,В начале нашего романа,В глухой, далекой стороне,В благом пылу нравоученьяЧитал когда-то наставленья,Та, от которой он хранитПисьмо, где сердце говорит,Где всё наруже, всё на воле,Та девочка… иль это сон?..Та девочка, которой онПренебрегал в смиренной доле,Ужели с ним сейчас былаТак равнодушна, так смела?

XXI

Он оставляет раут тесный,Домой задумчив едет он;Мечтой то грустной, то прелестнойЕго встревожен поздний сон.Проснулся он; ему приносятПисьмо: князь N покорно проситЕго на вечер. «Боже! к ней!..О, буду, буду!» и скорейМарает он ответ учтивый.Что с ним? в каком он странном сне!Что шевельнулось в глубинеДуши холодной и ленивой?Досада? суетность? иль вновьЗабота юности – любовь?

XXII

Онегин вновь часы считает,Вновь не дождется дню конца.Но десять бьет; он выезжает,Он полетел, он у крыльца,Он с трепетом к княгине входит;Татьяну он одну находит,И вместе несколько минутОни сидят. Слова нейдутИз уст Онегина. Угрюмый,Неловкий, он едва-едваЕй отвечает. ГоловаЕго полна упрямой думой.Упрямо смотрит он: онаСидит покойна и вольна.

XXIII

Приходит муж. Он прерываетСей неприятный te^te-а-te^te[76];С Онегиным он вспоминаетПроказы, шутки прежних лет.Они смеются. Входят гости.Вот крупной солью светской злостиСтал оживляться разговор;Перед хозяйкой легкий вздорСверкал без глупого жеманства,И прерывал его меж темРазумный толк без пошлых тем,Без вечных истин, без педантства,И не пугал ничьих ушейСвободной живостью своей.

XXIV

Тут был, однако, цвет столицы,И знать, и моды образцы,Везде встречаемые лица,Необходимые глупцы;Тут были дамы пожилыеВ чепцах и в розах, с виду злые;Тут было несколько девиц,Не улыбающихся лиц;Тут был посланник, говорившийО государственных делах;Тут был в душистых сединахСтарик, по-старому шутивший:Отменно тонко и умно,Что нынче несколько смешно.

XXV

Тут был на эпиграммы падкий,На всё сердитый господин:На чай хозяйский слишком сладкий,На плоскость дам, на тон мужчин,На толки про роман туманный,На вензель, двум сестрицам данный,На ложь журналов, на войну,На снег и на свою жену.……………………………………

XXVI

Тут был Проласов, заслужившийИзвестность низостью души,Во всех альбомах притупивший,St.-Priest, твои карандаши;В дверях другой диктатор бальныйСтоял картинкою журнальной,Румян, как вербный херувим,Затянут, нем и недвижим,И путешественник залётный,Перекрахмаленный нахал,В гостях улыбку возбуждалСвоей осанкою заботной,И молча обмененный взорЕму был общий приговор.

XXVII

Но мой Онегин вечер целойТатьяной занят был одной,Не этой девочкой несмелой,Влюбленной, бедной и простой,Но равнодушною княгиней,Но неприступною богинейРоскошной, царственной Невы.О люди! все похожи выНа прародительницу Эву:Что вам дано, то не влечет;Вас непрестанно змий зоветК себе, к таинственному древу;Запретный плод вам подавай,А без того вам рай не рай.

XXVIII

Как изменилася Татьяна!Как твердо в роль свою вошла!Как утеснительного санаПриемы скоро приняла!Кто б смел искать девчонки нежнойВ сей величавой, в сей небрежнойЗаконодательнице зал?И он ей сердце волновал!Об нем она во мраке ночи,Пока Морфей не прилетит,Бывало, девственно грустит,К луне подъемлет томны очи,Мечтая с ним когда-нибудьСвершить смиренный жизни путь!вернуться

76

разговор наедине (фр.).