Доминирующая раса - Онойко Ольга - Страница 50

Потому что не возвращаются из атаки.

Алек Джеймсон, генетик, сумевший откорректировать ДНК нукт и превратить страшное биологическое оружие в симпатичное зверьё, дожил до миниатюрных домашних пород. Говорят, старика так и корёжило от их вида. Он до конца дней боялся собственного творения. Хотя его именем назвали Академию, где учили экстрим-операторов и даже город, в котором она находилась. По законодательству нукты не являются животными. Поэтому никого нельзя осудить за жестокое обращение с ними. Это Джеймсон придумал такую формулировку. И протолкнул её.

Помню, лет в десять, когда я прочитала про это, то долго ходила шокированная и всё решала, хороший местер Джеймсон или плохой.

— Малыш, — окликнула я, всё ещё глядя в экран, на который вернулись порхающие бабочки заставки. — Ты сможешь найти Дитриха?

Зачем? Малыш удивился. Зачем искать? Мама Малыша сейчас смотрит на этого мягкокожего мужчину, который умеет говорить, который хочет стать вторым мужем хорошей. Он нравится маме Итии. Он добрый и умный. Малыш совсем не против такого.

— Малыш!!

Я не знала, хохотать мне или сердиться. Ну и самодовольство!

— Тогда пойдём к нему.

Нукта склонил голову набок и мелодично чирикнул.

Муниципалитет выселили мгновенно. Уже к вечеру началось переоборудование.

Со скоростью паники.

Этого следовало ожидать. Как и массового отзыва офицеров из запаса и отпусков, хотя мало кому в действительности нашлось бы сейчас применение. Как и огромного потока пожертвований, хлынувших в благотворительные фонды, — на войну, на постройку кораблей, на модернизацию, ускорение ремонта тех, что находились в доках; почти все эти фонды были открыты преступниками, ухватившимися за шанс нажиться. Несколько банд раскрыли и арестовали почти сразу, так что успели передать в новостях предупреждение.

На войне всегда кто-то наживается, но я не знаю, о чём думали эти парни. Уж во всяком случае, не о том, что через неделю на Земле может быть уничтожена жизнь как таковая.

Земляне. Те, кто за свои двадцать пять ни разу не высунул носа с галактической столицы, ну максимум, слетал на Терру-без-номера искупаться и потанцевать. Они просто не в состоянии осмыслить угрозу.

А может, это я паникую.

Меня прохватывала нервная дрожь, когда я думала о том, что происходило за тысячи парсек от Земли-2. Устойчивость не спасала. Когда слишком многое понимаешь, то никакая устойчивость не может помочь… Дима на «Делино», пока настраивал мой компьютер, рассказал мне, что когда-то столица земной страны России находилась у самой её границы. Страна была очень большая. Потом её разделили на три части, потому что невозможно было ею управлять.

Тридцать пять лет Галактикой правила Земля, расположенная на самом её краю.

Сейчас всё решали экипажи боевых кораблей. Мысль, что я должна сейчас быть там, мучила меня, как личинка, забравшаяся под кожу.

«Армия испытывает большой дефицит экстрим-операторов».

Я не испытываю к местеру Иннзу никаких тёплых чувств. Ни малейших. Говоря «земляне», я мысленно на автомате добавляю «зажравшиеся». Я думаю, что если посмотреть на Ареал Человечества беспристрастно, то вполне можно понять чийенков. Я вообще уже не экстрим-оператор, а ассистент мастера в питомнике.

Но у меня в шкафу по-прежнему висит форма.

Бедному Малышу передавалось моё состояние. Нукта с ума сходил от беспокойства, бегал за мной всюду и сочувственно чирикал. Но его любовь ничем не могла помочь. Я пошла к Анжеле и попросила у неё таблетку, но эффекта не почувствовала никакого. Анжела долго мялась и вздыхала, взглядывая на меня сначала исподлобья, потом через плечо, когда отпирала маленький сейф у себя в медпункте, но дала мне средство посильнее.

Одну таблетку в ладони. Даже не сказала, как называется.

Я проглотила не задумываясь.

…и угораздило меня после этого отправиться не на боковую, а в гнездо к Шайе. В первые полчаса я ещё чувствовала нервный мандраж и думала, что заснуть мне всё равно не удастся.

Детям моей подружки, ещё кормившимся «молоком», самое время было привыкать к человеческому запаху. Я учила их до конца втягивать когти. Поговорила с самими сестрёнками Шайей и Итией. Не верилось, что это и есть моя теперешняя работа. Даже отпуск не всякий бывал таким весёлым и лёгким.

Закончилось тем, что прямо в шайином гнезде я заснула. Как сидела на куче веток, так и легла. Девочка никому ничего не сказала. Велела своим первым отпрыскам натащить больших листьев и укутать меня. Несмотря на двухнедельный возраст, они уже неплохо соображали и по размеру сильно опережали норму. Я ещё подумала, что новая модификация очень удачна. Большой ошибкой альтернативных граждан было то, что они убили её автора. Не желал сотрудничать? Засыпая, я чувствовала, как Шайя трогает меня мордой — нежно, словно кошка. Будто не было в ней её семи метров, мощной брони и набора живых ножей…

Во сне я видела сестёр, обеих, в загоне на Таинриэ. И я тоже была там с ними, третьей, двадцатиметровой нуктовой женщиной с изрисованной старыми ранами шкурой. Мы боялись чего-то и жались друг к другу — от страха и холода.

Я проснулась как нельзя вовремя. Вечером. Бодрая и свежая, насколько это возможно. Как раз должны были прийти с Земли последние новости. Когда я вернулась, Крис уже заканчивал разархивацию. За день ничего особенного произойти не могло, даже атакующая флотилия врага ещё с неделю не достигла бы населённых планет. Шла подготовка, так быстро, как только возможно. Решался вопрос о командовании.

Уже никто не сомневался, что скоро появится новая должность. Пост военного консула, задача которого — собрать в кулак колоссальные, но раздроблённые силы Ареала человечества, чтобы потом с сокрушительной мощью обрушить их на врага…

Местер Уильям шёл к своей цели. В самом деле не думаю, что он желал начала большой войны, но с чего он должен был отказаться? Жизни солдат, которыми придётся расплачиваться, он всё равно не смог бы купить и прожить сам.

«Наци» поутихли. Может, сами по себе. Может, полиция наконец-то взялась за ум. Погромы и митинги во время войны — не самая удачная идея, есть и более полезные занятия. А может, главари альтернативных получили сверху соответствующие директивы.

На Древнюю Землю сразу кинулись недавно эвакуированные нкхва. Репортажи с улиц показывали их, растерянных, перепуганных. Они просто ходили и смотрели на людей, на военных и полицейских, с отчаянной надеждой. Нкхва всегда находили в людях защиту. Когда-то они выплыли, вцепившись в хуманов. И вместе с хуманами пошли бы теперь на дно.

Пока остальные досматривали ещё какие-то сюжеты, я вышла на улицу. Белым теннисным шариком висела в бледнеющем небе маленькая, куда меньше земной, Луна. Где-то там, на вдвое меньшем расстоянии, плыли по орбитам корабли оборонного флота Терры-без-номера, обычно безмолвные и полупустые, но сейчас, должно быть, иначе… Вечерело. С моря летел холодный бриз. Малыш выбежал вслед за мной.

Вдоль короткой улочки, протянувшейся между коттеджами, горело несколько фонарей. Я остановилась у границы дорожного покрытия; дальше шла тропинка до моря, но туда я сейчас не собиралась. Повернула обратно. Окна домов светились яично-жёлтым, призрачно-голубоватым — фонари. Скоро появятся звёзды. Они будут огненно-белыми.

Здесь хорошо. Тихо. Помню, когда я увидела питомник, то подумала, что в старости хотела бы жить здесь.

Малыш ждал-ждал, а потом отправился шастать по лесу. Он чувствовал, что я намереваюсь принять какое-то решение. Готовился действовать, но раздумывала я слишком долго для нуктового разума.

Нет. Я не думала ни о чём. Просто ходила под фонарями. Сумерки становились всё гуще.

Малыш кого-то поймал и съел.

«Крыса» со включёнными фарами пронеслась над кронами, как пуля. Я даже вздрогнула и шарахнулась в сторону с дорожки, хотя задеть меня опускающаяся на неё машина не могла. Из моих знакомых только Кесума была способна так лихачить, но она летала куда аккуратней. Малыш возмущённо взвизгнул откуда-то сзади. Ему не понравилось, что меня кто-то напугал.