Привкус магии - Сергачева Юлия - Страница 108

Когда-то в Черных пределах…

Что за бес убедил Виккера поселиться в этих трущобах? – в сердцах размышлял Корнил, аккуратно огибая очередную зловонную лужу. Не иначе старческая склонность к оригинальности, в просторечии именуемая маразмом…

Хотя это он напрасно. Кем-кем, а маразматиком этот древний Черный маг, сильно смахивающий на угрюмую черепаху, не был. Корнил с наслаждением вспомнил, как вкусно тот совладал с витым узлом. И как легко начертал золотой излом.

Налетевший с запада сухой, горячий ветер ожег щеки палящим крошевом мелкого песка. Забренчали невидимые колокольцы. Вдоль узкой улочки, похожей на ущелье, потянуло гарью, пряностями и падалью. В изысканно цветущих плесенью древних лужах заплескалось отражение почти полной луны.

Ну и местечко… Корнил брезгливо полюбовался на потускневшую и взявшуюся отчетливыми трещинками кожу дорогих ботинок. И тоскливо оценил расстояние до поворота, за которым осталась машина. Старый маразматик… то бишь глубокоуважаемый древний Черный маг Виккер, по прозвищу Молчун, ненавидел современную технику. Вот вонь и грязищу он терпел, а машины – нет.

Улица была длинная, тесная и необитаемая. Соседей маг тоже не выносил. Между близко стоящими глиняными строениями тьма скопилась густая, твердая, только что кусками не сыпалась…

Хотя… Что это там за копошение? Наверняка кого-нибудь бьют. Здесь всегда кого-то бьют. И хорошо еще, если заплутавшего мертвяка…

Ностальгическая ухмылка помимо воли тронула губы.

Отвлекшись, Корнил наступил-таки в очередную кляксу грязи и с чувством выругался. И словно эхом послышалась приглушенная брань, просочившаяся в сквозину между домами.

– …Кусается, гаденыш!.. Надо было по башке лупить сильнее… Хопп сказал, чтобы не до смерти, а только поучить… Эй, эй!!

Всплеск силы был коротким и беспомощным. Как зов о помощи. Корнил замер на одной ноге, поведя носом. А потом ринулся между стен, мельком смахивая тенета обживших щель мракожоров.

Пахнуло жаром. Сразу за целыми домами начинались развалины и пустырь, где беспрепятственно ходили суховеи. Далеко за пустошью снова вздымал остроконечные небоскребы город, ночью казавшиеся роями светляков, но до освещенного жилья еще нужно было добежать.

Кажется, малец не успел. Или ему не дали.

В кирпичной, полуобвалившейся коробке без крыши, на пятачке, среди разбросанных и бьющих лучами в разные стороны фонарей скорчился мальчишка лет восьми. Его окружали подростки постарше. В стороне громоздилось стадо мотоциклов и потрепанный «кентавр».

– …Тебе говорили, не смей так делать! Говорили?!

Пацан содрогнулся от явно не первого удара ботинком под ребра. За пределами рассеченного световыми линиями многоугольника взметнулись и опали смутные тени. У замешкавшегося неподалеку Корнила стали дыбом волосы. Не от страха, а от мгновенного электрического разряда.

– Ну вот! – стонуще возмутился один из подростков. – Он опять! Ты заметил? Не смей, ведьмак мелкий!!

Корнил осатанел:

– А ну! – и, позабыв про дорогой костюм и давно изменившийся статус, ринулся в бой разъяренным носорогом.

Запахло сухой грозой. И засверкало тоже.

Чуть позже, уже дома, Корнил с удовольствием рассказывал:

– Представляешь? Он ставил защитников ! Почти настоящих… Да у меня в его возрасте таких сроду не получалось!.. Я буквально ошалел, когда увидел. И думаю, малыш вряд ли сам знал, что творит. Наверняка из потомственных…

Мила скупо улыбалась, изучая съежившегося найденыша. Тот так и сидел в углу, куда его еле затащил Корнил с помощью телохранителя. Поначалу-то спасенный мальчик оцепенел и позволил увести себя в машину, но достать его оттуда оказалось сложно. Они вдвоем еле выволокли визжащего и кусающегося мальчишку.

– Как думаешь, – тихо произнесла Мила, – откуда он такой?

– Да мало ли… Объявим в розыск… А пока поживет с нами. Небось прокормим? Дела пошли в гору, сама знаешь. Виккер так и сказал, что времена меняются и скоро мне быть главой Семьи.

– У тебя своих четверо, – напомнила жена.

– Это наверняка из местных, – не слушая ее, размышлял вслух Корнил.

Притихший найденыш и впрямь походил на большинство здешней детворы – в мешковатой одежде с чужого плеча, бритый налысо, смуглый до черноты, но при этом зеленоглазый. Вон как зыркает. Только что не светятся гляделки.

Корнил смотрел через раскрытую на причал дверь. По широким, плоским ступеням поднимались двое мальчишек. Остановились, переговариваясь и оглядываясь вниз, где в играющей блестками воде качались яхты. Один постарше – высокий, коренастый. Другой ниже ростом, худощавый.

– Я понимаю, что срок оказался слишком велик. – Человек сидящий в кресле напротив, производил странное впечатление скованности и одновременно вальяжности. Он уже знал себе цену, но еще не привык к ней.

– Прошел почти год, – хмуро заметил Корнил.

– Возможно, оно стоило того, чтобы ждать так долго.

– Надеюсь. Вас рекомендовали люди, которым я доверяю… Хотя до того дня ваше имя было мне неизвестно.

Человек в кресле невесело улыбнулся. Звали его Стоян Лев, хотя кое-кто уже одарил его кличкой Ловчий. За дело, надо думать.

– Я потратил много времени, потому что поначалу пошел по неверному пути… Боюсь, вы сами сбили меня с толку. Пришлось основательно поработать, чтобы найти верные исходные точки…

Корнил перевел внимательный взгляд на собеседника. Померещилось, что тот сейчас добавит что-нибудь о дополнительных расходах. Но Ловчий всего лишь сообщал сухие факты, ставя заказчика в известность о мельчайших нюансах.

– …В конце концов я нашел. Возьмите.

Скромная, без ярлыков и надписей, папка легла между ними. Весьма раскормленная бумагами, надо заметить. Корнил откинул обложку, вчитываясь в строгие строчки. И почти сразу же, не удержавшись, воскликнул:

– Это невозможно! – и осекся, молча вбирая в себя написанное, как сухая губка воду.

Ловчий никак не отреагировал на возглас, наблюдая, как двое мальчишек на ступеньках азартно заспорили, размахивая руками. Тот, что повыше, – темнокожий, крепкий. Тот, что пониже – загорелый, но значительно светлее цветом кожи и волос.