Привкус магии - Сергачева Юлия - Страница 133

А может, поверив словам человека, который пытался меня убить, я готов отказаться от доверия к тем, кого знаю давно? Что во мне изменилось, когда я отвечал ударом на удар тех, кого считал своими союзниками? И, возможно, убил кого-то из них. Кого-то со своей стороны.

Что теперь? Искать новых союзников? Довериться старым? Обратиться к друзьям? Они далеко. Да и кому из них я могу поверить, если сомневаюсь, верить ли Семье? Увы, практически все, с кем я общался в последние дни, предали меня… Кроме Ксении. А она исчезла. К тому же у нее сейчас свои встречи и решения… (Почему-то мысль об этом шевельнулась и болезненно ужалила, как старая заноза.)

Аспирин наконец подействовал, слегка уняв головную боль и прояснив сознание. Меланхоличный чистый ручеек в выложенном цветной плиткой русле переливался солнечными бликами, полоскал золотые и бурые листья, уносил сделанный из щепки кораблик. Нужное заклятие само собой всплыло в памяти. Кораблик заметался, кружа по образовавшейся водяной линзе. Я поднял его за мачту-зубочистку с куском пластиковой папки вместо паруса и поставил в траву. Погоди, поплывешь чуть позже…

«Встретимся в Зале Трибунала» – на несколько мгновений исказили водяное зеркало кривоватые буквы и растеклись радужной пленкой. Наскоро оглядевшись (а то еще упекут за нарушение порядка в общественном месте), я закрепил послание самой доступной в такой ситуации жертвой.

И лишь когда ручеек успокоился и мирно зажурчал, унося прочь опавшую листву, я снова поставил на воду кораблик. Не я его отправлял, не мне прерывать его путь. Тем более что за щепкой тянулась белесая, слюдянисто поблескивающая нить чьего-то заветного желания.

Подождать ответа? Ну если только с полчасика…

А затем неожиданно для самого себя, пригревшись на солнце, я задремал, прислонившись спиной к шершавому камню башенки. То ли принятое решение успокоило, то ли снотворное еще не исчезло из крови, а может, измотанный, больной организм все-таки взбунтовался, взяв контроль над дурной головой, которая, как известно, ногам покоя не дает.

Второй раз меня разбудил мучительный, грызуший голод.

Я встрепенулся, раздирая слипшиеся веки. Искрилась вода в ручье. Стайка водяриков, привлеченная волшбой, сновала на месте исчезнувшей линзы, подбирая крохи остаточной магии.

М-да… Если водяные духи и приносили ответ, то усилиями полупрозрачных многоножек он уничтожен. Но, скорее всего, ничего и не было. Ни Воздух, ни Вода не тревожились в последние часы.

Я тряхнул головой, пробудив волны мутной боли, но зато избавляясь от наваждения. Снова, как утром, в сознании шевельнулось что-то жадное, готовое вырваться на волю, если внутренние перегородки рухнут под его напором. Нечто голодное, провожающее прогуливающихся мимо людей излишне пристальным оценивающим взглядом.

Отогревшаяся память расправлялась, как смятый кусок бумаги. Медленно и неохотно, не желая отпускать что-то важное… Острый медный привкус обжег язык. Нет, не сейчас.

Блеклая тень медленно перетекала по камням башенки возле ручья, тщетно стараясь принять устойчивую форму. Я машинально потер застывшее плечо, которым соприкасался с камнями. Мышцы ощутимо кололо. Если бы не солнце, нещадно поливающее все вокруг, друг Ноилл мог бы и доконать меня своей тягой к общению. Хорошо, хоть не стонет… Как убедить призрака, что у меня есть дела поважнее, чем искать ему пристанище?

Подобрав отсыревший гобелен, приобретающий от небрежного обращения все более несчастный вид, я двинулся прочь.

Уже перевалило за полдень. День выдался погожий и теплый, не чета вчерашнему ненастью. Остановка трамвая называлась «Восточный городской парк отдыха». Оранжевый трамвайчик, немелодично позванивая, подкатил к остановке и любезно согласился принять меня в качестве пассажира.

В солнечном свете Белглав казался прямодушнее и наряднее, чем вчера. Если размерами он слегка уступал Звеннице, то возрастом был заметно постарше и оттого мог позволить себе снисходительную, самоуверенную эклектичность. Современный защитный магический купол здесь вплетался в древний, еще прошлой эпохи каркас, выстроенный магами, чьи имена давно и прочно забыты. Ухоженные, аккуратные улицы норовили свернуться спиралью. Дороги безо всякой системы выкладывались строгой брусчаткой, кокетливой узорчатой плиткой или экономичным асфальтом. Широкие окна и лестницы соседствовали с узкими бойницами и глухими стенами. Кричащая современная реклама на стенах сменялась великолепной старинной мозаикой. А приветливые городские жители кормили голубей и гуляли с детьми возле угрюмого памятника жертвам войны Блеклых.

Детей по случаю солнечного дня было много.

– Эй, догоняй! – Карапуз верхом на лошадке промчался мимо. Деревянное животное моргало круглыми черными глазами и деловито стучало неподкованными копытами. Следом торопливо семенила пожилая дама.

Другой пацан, завистливо проводив счастливчика взглядом, вдруг подобрал палку, перекинул ногу и, лихо гикнув, понесся вперед, через пару минут обогнав всадника. Тот попробовал было пришпорить игрушку, но бестолковый конек был рассчитан лишь на «тихо» и «очень тихо».

Еще через минуту деревянную лошадку вела под уздцы бабуся, а оба пацана наперегонки азартно скакали на палках.

Я ухмыльнулся.

…В центральной части города расположилось маленькое круглое, сверкающее, как алмаз, озеро. Его отлогие берега, будто плиссированная светлая ткань, прикрывали бесчисленные ступеньки. Левее, на холме, высился храм-крепость, украшенный белыми, отливающими голубоватым серебром куполами.

«Крепость сия была поставлена славными рыцарями ордена Черного Журавля, дабы отражать атаки чудища озерного животворного, чьи злодеяния не давали покоя жителям города», – торжественно возвещала стела возле крепости.

Животворное, говорите. Эдак мимоходом лягнуть соседей…

Судя по изображению, «чудище озерное» смахивало на зубастого многоногого кита.

Все улицы центра выводили к храму с озером. В этом я успел убедиться, побродив окрест. В мои первоначальные планы экскурсия не входила, но полное незнание географии города вкупе с любезной помощью горожан, у которых я неосмотрительно спрашивал дорогу, вскоре позволили мне изучить месторасположение не только совсем неинтересных мне зданий, но и весь центр заодно.