Золотой телец - Сергеев Евгений - Страница 46

В 24 часа местного времени мы выехали из Орджоникидзе на обыск. Обеспечивали это мероприятие по рекомендации МВД Северной Осетии несколько работников милиции в форме и около двадцати курсантов военного училища МВД, расположенного в Орджоникидзе. Взяли с собой и понятых — студентов юрфака. В селение въехали с потушенными фарами, без сигналов. Тихим ходом подкатили к дому, оцепили его ( все участники знали заранее, кто и что должен делать), поставили охрану у входа и выхода. Летние ночи (а было это в августе) на юге очень темны. Чтобы предотвратить возможный побег отца, приехавшего с нами, мы, не заходя в дом, проследовали с ним на приусадебный участок, миновав его, зашли на соседний ( все это время мне приходилось держать его под руку) и направились в дальний угол к какому-то сараю. Осветив его фонарем, старик показал место в одном углу: «Здесь!». Начали копать, углубились сантиметров на сорок — ничего… Старик очень нервничал и просил копать в других местах поблизости. В ход пошли щупы. Примерно минут через двадцать интенсивной работы удалось извлечь примерно с полуметровой глубины два завернутых в целофан мешочка. Предварительный осмотр на месте показал — желтый металлический песок. Зашли в дом, где старик по нашей просьбе объяснил жене, зачем мы здесь. Ему мы объяснили, что придется еще раз поехать с нами в Орджоникидзе для составления протокола и точного взвешивания золота. Предварительная прикидка на ручных весах показала примерно 5 с лишком килограммов.

Когда собирались покинуть дом после обыска, а старик попросил дать ему с собой что-нибудь перекусить, начался шум и плач. Никакие уговоры не действовали. И во избежание каких-либо эксцессов и попыток отбить старика, мы в считанные минуты выехали из селения. Но следователь, чуть задержавшись, объяснила жене, что мужа непременно отпустят и он вернется домой.

В Орджоникидзе, в кабинете начальника ОБХСС, где нас с нетерпением дожидались, мы на заранее приготовленных весах в присутствии все тех же понятых тщательно взвесили "добычу. Оказалось около пяти с половиной килограммов. Составили протокол о добровольной выдаче золота Насыровым-старшим.

После обстоятельного допроса отца Насырова, учитывая состояние его здоровья ( он был осмотрен по нашей просьбе врачом), следователь принял решение отпустить его, избрав мерой пресечения подписку о невыезде с места жительства. Ну, а Насыров-младший понес наказание в соответствии с законом.

… С июля 1978 года, после возвращения из длительной командировки в МНР, я был переведен в Управление внешних сношений МВД СССР на должность начальника отделения, а затем и отдела, и проработал в этой должности с продлением срока службы Министром до 1989 года. Таким образом, всего в органах внутренних дел страны я прослужил около 38 лет, из которых более 25 лет — в службе БХСС ( 27 лет в центральном аппарате министерства, в том числе 17 лет — по линии БХСС ) на конкретной оперативной работе. Приходилось заниматься обслуживанием и местной промышленности, и строительства, и транспорта, и жилищно-коммунального хозяйства. Но больше всего лет посвятил я организации борьбы с хищениями в системе золотодобывающей и золотоперерабатывающей промышленности, торговли драгоценными металлами и камнями.

Расскажу об одном из дел 1968 года. Поступила оперативная информация о том, что некий житель одного из селений Кубинского района Азербайджана, гастролируя по крупным городам СССР, скупал в ювелирных магазинах золотые изделия и драгоценные камни в больших количествах, предусматривая отдельное вознаграждение работникам магазинов «за помощь», а затем перепродает это ювелирам-нелегалам, зубным техникам и другим.

На места ушла ориентировка, чтобы усилили оперативную работу вокруг ювелирных магазинов.

Вскоре из ОБХСС УВД Горьковской области в Главк позвонили по «ВЧ» и сообщили, что задержан житель Азербайджана по фамилии Михай при покупке в ювелирном магазине Горького большой партии золотых браслетов. При личном обыске у него обнаружили еще одну партию различных золотых изделий с квитанциями магазинов Свердловска. Сообщили и о том, что Михай отказывается от дачи объяснений, объявил голодовку и заявил, что разговаривать будет только с работниками МВД из Москвы.

Начальник Главка П.Ф. Перевозник срочно командировал меня в Горький. В тот же день я вылетел, имея на руках командировочное удостоверение, и уже вечером мы с руководством ОБХСС договорились: утром ровно в девять часов я начинаю беседовать с задержанным. Михай попросил меня доказать ему, что я из Москвы, из МВД СССР. Я же уговорил его прежде всего прекратить голодовку и распорядился принести нам в кабинет что-нибудь из буфета.

Вообще должен сказать, что тактика бесед, методика допроса у меня за многие годы профессиональной работы выработалась своя и была почти беспроигрышной. Перекусив, он долго и тщательно изучал мое удостоверение сотрудника МВД СССР, командировочное удостоверение, авиабилет, спросил про гостиницу, где я остановился. Таким вот он оказался хитрым и недоверчивым человеком.

Беседовали мы целый день с перерывом на обед. Никаких записей я не вел. А надо было поторапливаться: из 72 часов (срок задержания) прошло уже полтора суток.

Во второй половине следующего дня Михай частично рассказал о главном, к чему я стремился, —для кого он скупал золото, кто ему давал на эти цели деньги (сам он фактически нигде не работал, имея на иждивении семью из семи человек). Он назвал (только по кличке) человека, проживающего в городе Кубе Азербайджанской ССР, начертил примерный план его дома, рассказал, как найти его, и подчеркнул, что этот человек — ювелир высокой квалификации, занимается изготовлением редкостных ювелирных изделий и продажей их не только в Азербайджане…

Был оформлен протокол допроса. К исходу дня мы с заместителем начальника ОБХСС Коневым доложили материалы о задержании Михая прокурору области и получили санкцию на его арест в порядке ст. 90 УПК РСФСР. До предъявления обвинения предстояла еще большая работа.

С Коневым и еще одним оперативным работником я, по согласованию с Москвой, срочно из Горького вылетел в Баку. Там доложил о цели своего приезда начальнику ОБХСС республики. Мне предоставили в помощь опера и транспорт, и мы, не останавливаясь в Баку, поехали в Кубу, находящуюся в 180 километрах от столицы.

Куба — это районный, глубоко провинциальный городок со всеми атрибутами районной власти. Целью было пока проверить оперативным путем показания Михая, не заходя в местную милицию. Все, о чем рассказывал в Горьком Михай, установить сразу не удалось. Но теперь с ним можно было предметно разговаривать. С этой целью я, оставив сотрудников из Горького в Кубе ( они устроились в гостинице ), срочно выехал в Баку и оттуда вылетел в Горький.

При допросе Михая, а допрос длился более десяти часов, он по нашей схеме более подробно начал давать показания. Его удивило то, что я практически за полтора суток побывал на его родине. По моей просьбе он подробно описал приметы предполагаемого сообщника. В частности, он рассказал о том, что ювелир этот по национальности даргинец, выходец из Дагестана, где проживал в каком-то горном ауле. На нашей схеме он примерно пометил дом ювелира, подчеркнув, что его дом — один из лучших в городе, обнесен высоким забором. Попасть в него очень не просто, посторонним не открывают, в заборе около входной калитки есть «глазок». Михай упорно не называл его имени.

Располагая уточненными данными, я вновь вылетел в Азербайджан. В Кубе днем я с товарищами из Горького еще раз тщательно обследовал то место, которое дополнительно указал Михай. На наш взгляд, нам удалось определить дом ювелира. Еще больше уверенность эта окрепла, когда я посетил почтовое отделение и просмотрел корешки квитанций посылок из Кубы и в Кубу. В осторожной, зашифрованной беседе с работницей почтового отделения я узнал, что одним из самых активных получателей и отправителей посылок считается некий Берулава, сотрудник часовой и ювелирной мастерских местного промкомбината.