Девочка из Ленинграда - Кануков Саадул - Страница 29

На крыльце стоял мужчина — в золотистой каракулевой шапке, в черкеске, с револьвером и большим кинжалом в богатых, отделанных серебром ножнах. «Староста!» — шепнул Хабас Рае.

Держась за позолоченную рукоять кинжала, староста говорил:

— Сельчане! Если кто видел партизан или чужих людей в селении, должен сейчас же явиться в управу. Иначе за укрытие он будет так же наказан, как и тот, кто убил служивого человека. Я уже послал джигита в Нальчик. К вечеру должен быть отряд…

И только теперь Рая поняла, какая страшная опасность нависла над ней. Она дернула за рукав Хабаса, шепнула: «Пойдем домой… Мы с бабушкой должны уйти».

Хабас взглянул на Раю и, не сказав ни слова, стал пробираться сквозь толпу, Рая — за ним. И только когда они были уже далеко от злополучного места, он спросил:

— А почему ты боишься? Разве могут подумать, что вы с бабушкой убили этого шакала?

Рая долго не отвечала. Наконец тихо сказала:

— Хабо, ты можешь хранить тайну?

Мальчик приостановился и с упреком посмотрел на Раю.

— Разве ты еще не убедилась в этом, когда я был у вас в Нальчике? Со скалы в пропасть бросай — ничего не скажу! — обиженно воскликнул Хабас, а в его черных блестящих глазах было выражение непреклонной твердости и немальчишеской суровости.

— Да, да, Хабо, прости… — поспешила извиниться Рая. — Я не то сказала… То есть не то хотела сказать… Понимаешь, Хабо, мы бежали из Нальчика от гестапо… Я стреляла в полицая. Но не убила — ранила. И он, наверное, рассказал теперь в гестапо обо мне. Он хорошо знал меня. Однажды ночью даже провожал до дома, чтобы не остановили меня немецкие патрули.

Хабас, удивленный, опять приостановился.

— Ты стреляла в полицая? — переспросил он, и теперь в его глазах было такое торжество, такая радость. — Ну, теперь и я тебе скажу: того шакала, — он кивнул в сторону управы, — прикончили наши люди. Я несколько раз ходил к управе, чтобы узнать, когда они дежурят, когда меняются. А как все выследил, доложил нашим. И тогда, когда я вас догнал на дороге, я ездил к своим людям в горы.

— К партизанам?

Хабас кивнул.

— Я у них связной. И разведчик, — не без гордости добавил паренек.

Но тут же он как-то сник, погрустнел. Рае действительно надо было уходить, а ему так не хотелось расставаться с нею. Еще там, в Нальчике, выполняя вместе задания подпольной группы и рискуя жизнью, они стали настоящими друзьями. Мечтали: когда кончится война, Рая будет приезжать во время летних каникул к ним в Кабарду, а он непременно навестит ее в Ленинграде. И посмотрит этот замечательный город, где жил Пушкин, который так здорово писал о Кавказе.

Да, как ни трудно расставаться, все же Рае и Арине Павловне надо уходить: немцы действительно могут нагрянуть в Бурун. И кто знает, не привлекут ли их внимание эти русские нищие, хотя в них нет ничего необычного: много теперь всяких людей бродит по свету — и русских, и нерусских.

Еще по приезде Рая сказала Хабасу, что, по совету Дагалины, они пробираются в селение Верхний, к Люсиной матери, Данах. Немцы боятся появляться там: селение окружено густым лесом и горами.

— Это правда, — подтвердил Хабас. — Я провожу вас туда горной тропой. А то староста и полицаи теперь, как шакалы, будут выслеживать каждого незнакомого. Тронемся, как только стемнеет. Только вам надо будет одеться потеплее: нам придется ночь переждать в горах.

Тетя Данах

Над селением низко висела огромная луна. Она только что выкатилась из-за гор, и свет ее был пока тусклый. В этот довольно еще ранний вечер было как-то непривычно тихо и настороженно в селении. Даже не лаяли собаки. Словно и люди, и животные, и даже деревья — все к чему-то прислушивались, затаив дыхание.

Хабас вел беглецов балкой. На поясе у него висел кинжал, а за пояс был заткнут топор.

Балка привела их к ущелью, поросшему густым лесом. Тут идти было труднее. То приходилось пробираться через заросли цепкого кустарника, то пересекать горный ручей по обледеневшим камням, то карабкаться по заснеженной круче.

— Еще немного, и будет Висячая скала: там отдохнем, — подбадривал путников Хабас.

Но они шли еще долго. Особенно устала Арина Павловна. Она едва переставляла ноги.

Наконец Хабас весело воскликнул:

— Вот и дошли!

Рая увидела огромную скалу. Каменная громада козырьком нависала над тропой. В стене скалы была большая выемка, словно комната в каком-то сказочном доме. Тут и в самом деле можно было хорошо отдохнуть.

Хабас нарубил сухих веток, развел костер. Путники перекусили. Рая и Арина Павловна, уставшие за трудную дорогу, задремали, прислонившись к стене. Хабасу такие переходы были привычны, он чувствовал себя довольно бодро и продолжал следить за костром, подбрасывая ветки.

С рассветом путники снова отправились в дорогу. Теперь им предстояло одолеть перевал, а там совсем недалеко и Верхний, где живет Данах. Утро было морозное, ясное. Ослепительно сверкали вершины гор. Хорошо был виден двуглавый Эльбрус. Его величавая красота очаровала Раю. Она остановилась и долго любовалась волшебным сиянием вершин. Когда спохватилась, Хабас и бабушка были уже далеко и поджидали ее…

Тропа тянулась по узкому каменистому карнизу. Одно неосторожное движение — и сорвешься в пропасть.

Хабо шел впереди, поддерживая бабушку. Его ноги ступали по самой кромке обрыва. Бабушка жалась к каменной стене скалы, а глаза ее неотрывно смотрели в пропасть.

— Бабушка! — крикнула ей Рая. — Ты не гляди вниз: голова закружится!

Тропа вывела их на дорогу как раз на самой верхней точке перевала. Хабас остановился и показал рукой.

— Вон он, Верхний!

Рая посмотрела вниз. Там, в неширокой долине, окруженной горами, лежало селение. Отсюда, с высоты, домики казались игрушечными, и трудно было поверить, что они были настоящими. Но из труб в ясное небо поднимались столбики дыма, были видны малюсенькие — не больше куклы — человеческие фигурки, пересекавшие улицы. А вон, словно букашка, по дороге движется подвода.

— Значит, так, — сказал Хабас. — Придете, скажете: «Здравствуйте, тетя Данах. Вам передают привет Хабас и Люся. Не тревожьтесь, у нее все хорошо. Скоро вы ее увидите».

Он помолчал, взглянул своими чуть печальными глазами на Раю, вздохнул…

— Ну, мне пора… Мне обязательно надо вернуться домой засветло… Я думаю, вам будет хорошо у тети Данах… До свидания! — сказал он и зашагал в обратный путь.

Рая долго не спускала с него глаз. Вот он повернулся, помахал ей рукой и скрылся за выступом скалы.

Рая взяла бабушку за руку, и они начали спускаться в долину. Девочке казалось, что она все еще чувствует на себе взгляд черных мальчишеских глаз. Она невольно повернулась, и ей почудилось, что из-за выступа скалы высовывается баранья лохматая шапка Хабаса…

Они вошли в селение. Узкая кривая улочка вела к другой, более широкой. Ее надо пройти и свернуть налево. Третий дом от угла будет дом тети Данах.

Через несколько минут они уже стояли у калитки беленького с голубыми ставнями дома.

Как учил Хабас, Рая дернула за веревочку. Где-то в глубине двора глухо звякнуло. На крыльцо вышла средних лет женщина, очень похожая на Дагалину. Она быстро подошла к калитке. Открыла, внимательно посмотрела на старуху и мальчика.

Рая тотчас сказала все так, как наказывал Хабас. Женщина приветливо улыбнулась:

— Я очень рада. Проходите!

Она провела гостей в дом. Рая поразилась необыкновенной чистоте и уюту. Стены, потолки побелены. На окнах белоснежные занавески. На подставочках комнатные растения, цветы. Стол накрыт узорчатой скатертью. А хозяйка была такой приветливой и доброй и к тому же такой красивой горянкой, что Рая с первых же минут влюбилась в нее. И ей казалось, что они уже где-то с нею встречались. Но, конечно, так кажется потому, что и лицом, и фигурой, и своим деятельным характером Данах очень походит на свою сестру Дагалину.