Новый Макиавелли - Пауэлл Джонатан - Страница 39

Военные действия велись безо всякого учета внешних обстоятельств. Вскоре после трагедии 11 сентября Тони позвонил Гордону — хотел спросить совета. Гордон же воспользовался звонком как возможностью в очередной раз потребовать даты отставки. Тони в сердцах бросил трубку. В тот период я лишь один раз наблюдал приподнятое настроение Гордона — оно было связано с информацией об угрозе жизни Тони от рук террористов, каковую информацию добыл военный кабинет. В 2001 году Тони признался: стратегия Гордона состояла в том, чтобы измотать его, сделать его жизнь несносной и вынудить к отставке; не на таковского напал.

Мы надеялись, что из отпуска по уходу за ребенком Гордон вернется с ощущением необходимости думать о будущем (принимая во внимание его личное горе[105]); надежды не оправдались. Гордон потребовал места в Национальном исполнительном комитете[106] и принял на себя обязанности Тони относительно Евросоюза. В ноябре того же года Гордон явился к Тони с вопросом: «Зачем ты все это затеял?» Тони хотел удалиться по причине «перехода конфликта из категории стратегических в категорию личных»; бросил Гордону: «Ты в правительстве не один». В марте 2004 года Гордон грозил устроить в правительстве раскол, если Тони не согласится освободить премьерское кресло сразу после очередных выборов. Тони его угрозы мало праздновал.

В отношениях между Тони и Гордоном вызывает интерес следующее обстоятельство: газетные репортажи об обострении борьбы неизменно отличались асинхронностью истинному ходу дела. Всякий раз, когда СМИ спохватывались и бросались печатать статьи о «военных действиях», таковые уже бывали временно прекращены и двое соперников трудились в тандеме. Зато в периоды, когда пресса сообщала о гармонии между премьером и канцлером, я вздрагивал от криков, что просачивались под дверь «логова». Через несколько минут оттуда вылетал разъяренный Гордон и, подобно ракете, проносился мимо моего стола.

Гордон вбил себе в голову, что его сделка с Тони состоялась в ноябре 2003 года, за ужином у Джона Прескотта. Он ожидал ухода Тони в 2004 году. Тщательно готовился. Выбрал людей в команду переходного периода, в том числе — нового главу Номера 10, и начал оскорбительную для тогдашних сотрудников Тони кампанию по их прельщению новым режимом. Приспешники Гордона вели индивидуальные атаки на людей Тони; утверждали, что Гордон хочет проводить с ними больше времени. Вдобавок Гордон принялся вникать в тонкости внешней политики. Впрочем, продолжалось это недолго. Война возобновилась в 2004 году, когда на горизонте замаячили выборы. В декабре Гордон потерял самоконтроль и обозвал Тони лжецом, мошенником и плутом. «Тот, кто не хозяин своему слову, не имеет права называться христианином», — заявил Гордон. Тони выгнал его из кабинета. Мне он признавался, что подумывал об отставке и возбуждении кампании против лидерства Гордона в партии, правда, лишь среди лейбористов — членов Парламента, а не среди всей коллегии выборщиков, включающей профсоюзы и рядовых членов партии лейбористов. Я сказал, что идея никуда не годится — уж очень смахивает на шоковую отставку Джона Мэйджора, также имевшую цель осадить «негодяев» и ни к чему не приведшую[107].

Тем не менее репортажи о противостоянии Тони и Гордона вносили в Кабинет определенную смуту. В январе 2005 года Джек Стро призвал обе стороны прекратить распри. Наша проблема заключалась в том, что лейбористы были склонны считать Тони и Гордона равно виновными в междоусобице; говорили, что они друг друга стоят. Ваш покорный слуга, наблюдатель далеко не беспристрастный, считал войну односторонней. Алистер Кэмпбелл и Филип Гоулд опасались, как бы разногласия не спровоцировали наш провал на выборах 2005 года. Под давлением Кабинета Гордон сделал шаг от роковой черты. В марте 2005-го он вышел из «логова», глотая слезы, — было объявлено перемирие. Гордон сообщил СМИ, что Тони будет участвовать в выборах и что его, Гордона, бюджетный план спас положение. Питер Мандельсон позднее обвинял Тони в «продаже права первородства, каковую продажу спровоцировала кратковременная паника Алистера и Филипа». Впрочем, другие варианты поведения измыслить трудно. Период перемирия, растянувшийся с марта по апрель, был для нас очень сложным; рекламному ролику для предвыборной кампании лейбористов, снятому Энтони Мингеллой, мы дали свое название — «Любовная история II», ибо ролик показывал трогательное сотрудничество Тони и Гордона. Подготавливая манифест для пресс-конференции (апрель 2005-го), Гордон пытался вынудить Тони к публичному обещанию передать ему власть после выборов. Со своей стороны Гордон соглашался на обещание не возражать против действий Тони. Предложение было отклонено.

В дневнике я записал, что медовый месяц закончился через двенадцать часов после дня выборов. Буквально назавтра Гордон снова приступил к Тони с датой ухода. А неделю спустя сказал ему: «Значит, ты таки остаешься на четвертый срок». Тони рассмеялся. Гордон постоянно возвращался к теме и в конце июня заявил Тони следующее: «В прошлом году ты меня кинул, когда от нашей сделки открестился. Ты обязан назначить дату». В октябре Гордон снова напомнил Тони, что за ним «должок», и потребовал пресловутой даты, однако добавил: даже если Тони эту дату и назначит, у него, у Гордона, все равно доверия к нему нет. Через несколько недель все повторилось — появление Гордона и требование назвать дату. Тони сказал, что подумывает об уходе в конце 2007-го, чем поверг Гордона в шок. Взбешенный Гордон пригрозил «слить подробности». Правда, ничего не ответил на вопрос, какие именно подробности. Тони предложил вместе поужинать и обсудить, что делать с новым лидером консерваторов, Дэвидом Кэмероном. «Ты же сам за ним стоишь», — буркнул Гордон. И ужинать с Тони отказался. В прессе стали появляться статьи о том, как Гордон пристает к премьеру с датой ухода; Гордон публично заявил, что никаких дат не требовал. И в следующий свой визит захотел «ясности». Тони спросил, не подразумевает ли Гордон под «ясностью» все ту же дату. Гордон ответил отрицательно. В ноябре 2005 года Тони снова стал подумывать об отставке и кампании против лидерства Гордона — и снова мы убедили его воздержаться от подобных действий.

Вплоть до 2006 года, до согласия Тони освободить премьерское кресло, вопрос «когда» задавал тон его отношениям с Гордоном. Давление было слишком сильно, поддержка в партии пугала нестабильностью. Мне Тони признавался: он не хочет оставаться, раз его лидерство стало нежелательно.

Тони любил рассуждать об истинных мотивах Гордона: действительно он хочет занять самый высокий пост или на подсознательном уровне испытывает наслаждение, пестуя свои обиды и получая пинки в самый последний момент? Тони отмечал, что Гордон в прошлом регулярно отказывался от шанса стать лидером; возможно, прикидывал Тони, Гордон знал про себя, что не создан для лидерства. Пожалуй, подсознание не обманывало Гордона — достаточно вспомнить о его жалком премьерстве. Иногда он напоминал мне пса, который пытается догнать самолет; что стал бы пес делать с самолетом, если бы погоня увенчалась успехом? Вероятно, Гордон и впрямь репутацию жертвы предпочитал ответственности, которую налагает премьерство.

Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что Тони следовало сразу выгнать Гордона. Вспомним Макиавелли: «Человека, в чем-либо обойденного и обиженного, нельзя назначать на государственную должность»[108]. В первые годы пребывания лейбористов у власти Гордон достаточно часто угрожал отставкой; можно было без труда поймать его на слове, но Тони ни одним таким шансом не воспользовался. В декабре 1998 года, когда Тони потребовал увольнения Чарли Вилана (пресс-секретаря Гордона), Гордон, обливаясь слезами, пригрозил собственной отставкой. В 1999 году дело было посерьезнее — Гордон пустил слух о своем желании возглавить Международный валютный фонд. А в 2004 году Тони рассказал мне, как предлагал Гордону председательство во Всемирном Банке; с другой стороны, непонятно, как бы мы выбили эту должность, если во Всемирном Банке традиционно председательствуют американцы.