Пять баксов для доктора Брауна. Книга 6 - Маллоу М. Р. - Страница 48

Оба сидели в креслах на балконе гостиничного номера.

— «Думал» было бы преувеличением, — коммерсант лениво перевернул страницу «Нью-Йорк Таймс». — Вон, даже ваш Картер пишет: «Нет на земле места более безопасного места, чем гробница».

— Но вы допускаете такую возможность?

— Я ее не исключаю.

— Но все-таки? Почти все, кто соприкасается с тайнами пирамид, заболевают потом страшной болезнью или умирают. Как вам это нравится?

— Оно или не оно? А какая разница?

— Не хотите же вы сказать, что вам все равно?

Саммерс помолчал.

— Алекс, давайте так: проклятье или там не проклятье — в самом деле неважно. Кому нужны слова? Сейчас я выведу нас на чистую воду. Предположим, вам предлагают провернуть еще одно такое дело. Согласитесь?

— Однако! — задохнулся Фокс. — Но я нуждаюсь в отдыхе!

— Вот и я в нем нуждаюсь.

Опять воцарилась тишина.

— Думаете, вывернулись? — спросил Фокс. — Давайте же будем последовательны: мы оба нуждаемся в передышке. Но затем? Что вы станете думать затем?

Красные, желтые и белые цветы в горшках одуряюще пахли. Саммерс вдохнул их аромат и улыбнулся.

— Затем? Надо мной тяготеет другое проклятие. Три тысячи гонорара — капля в море. Они меня не спасут — во всяком случае, сразу. Я надеялся, что наше дело поможет мне как-то еще. Может быть, это будет идея. Может быть, нужный человек. Что-то такое, что поможет избавиться от Форда.

— О чем вы?

Коммерсант вытянул ноги.

— Помните, вы беседовали с Вандерером о карьере Ральфа? Вандерер тогда сказал вам, что если открывать дело, то это должно быть что-то, на что всегда есть спрос?

— Ах, вот что. Деньги?

— Да.

— Определенная сумма?

— Да.

— Ну, сколько?

— Миллион.

Брови Фокса поползли вверх.

— Дело жизни и смерти, — добавил Джейк.

— Что вы говорите. Неужели смерти?

— Да, смерти. Потому что если я не… если я не добуду идею или миллион, а еще лучше, и то, и другое, жизнь моя мало, чем будет от нее отличаться.

Фокс сделал знак продолжать.

— Миллион, — сказал Саммерс, — это сумма неустойки в случае расторжения контракта.

И он вкратце объяснил, как обстоят дела. И что три тысячи Вандерера будут, конечно, каплей в море, о которой и говорить смешно. И что велика вероятность, что после того, как контракт с Фордом будет расторгнут, придется искать другой источник средств. И что, более того, эта вероятность — практически факт.

— Ergo[17]? — спросил Фокс.

— Я не отказался бы влезть на какой-нибудь крупный рынок. Туда, куда он не дотянется.

— На какой же? Алмазы, нефть, железные дороги — не советую. Зерно, сахар, не говоря уже про спиртное — не годится. Все это не годится, Саммерс. Вас убьют раньше, чем вы куда-либо влезете. А если не убьют — это возможно, если заручитесь поддержкой сильного человека, вы, скорее всего, опять попадете в кабалу, подобную вашей теперешней. Берите что-нибудь более подходящее вашей беспокойной природе. Скажем, рубиновые копи в Ратна-Пуре?

Саммерс попытался придать себе хладнокровный вид, но только сделал множество лишних движений руками.

— Пока не знаю. То, что сказали сейчас вы — да я двенадцать лет об этом думал. Я… Черт. Э. Простите, Алекс. Понимаете, в чем дело, тут нужно выбрать что-то такое, что могло бы оградить меня — нас! — нас с компаньоном от мести. Форд должен разорвать с нами отношения добровольно. Желательно, испытывая при этом чувство неловкости и так, чтобы никакое возобновление контракта было невозможно. Одним словом, нам нужно чудо.

— Хорошо, — сказал Фокс. — Ну-с, нам все равно здесь торчать. Давайте подумаем о том, что подошло бы к вашим желаниям и вашим возможностям. Между прочим, мой дорогой охотник за миллионом, вы разрешите поинтересоваться?

— Ради бога.

— Сколько у вас уже есть?

— Вместе с гонораром за мумию — тысяч тридцать.

— Помилуйте, вы какой-то джентльмен в поисках десятки.

— Пятерки, раз уж на то пошло, — поправил Саммерс. — Помните свои слова о том важном, что дается даром? Я часто о них думаю.

— Не совсем понимаю, — вежливая улыбка Фокса дала понять, что не понимает он ровным счетом ничего. — Вы хотите сказать, что все-таки оценили своего друга по достоинству? Я в этом не сомневался.

— Я хотел сказать нечто большее. Однажды я был уверен, что потеряю его. У нас не было денег отправить его в больницу. В больницах для бедных сами знаете, что. К тому же это было в 1906 году — в Сан-Франциско тогда были забиты жертвами землетрясения все больницы, все госпитали и даже холл Оперы — все, где только можно было разместить людей. Маллоу был при смерти. Я не мог представить, что кто-то станет с ним возиться. Более того, понимал, что в самом лучшем случае его приютят какие-нибудь добрые люди и он просто промучается несколько лишних дней. Словом, я тогда думал о ваших словах. Даром! Даром, Алекс! Кому он был нужен, нищий мальчишка? Кого волновало, что я останусь один? Терять мне было нечего. Я пошел ва-банк. Я потащил Маллоу к одному доктору. Денег у нас не было, и я подумал, что буду просить, плакать, умолять, вцеплюсь в него и не выпущу, пока он нам не поможет. Отработаю. Украду. Я думал, что если только он согласится, я найду эти деньги — где угодно, как угодно — найду. Но доктор Браун помог нам даром. Визит стоил пять баксов.

Саммерс помолчал.

— Эти пять баксов я часто порывался отправить ему потом.

— Не отправили?

— Нет.

— Правильно сделали. Эти, как вы выразились, пять баксов для доктора Брауна следует возвращать по-другому. Тем, кто в них нуждается так, как вы нуждались тогда. Впрочем, что я говорю. Судя по той картине, которую я видел на вокзале в Нью-Йорке, урок вы усвоили. Скажу вам больше: в в первый раз вы получили свои пять баксов не от доктора Брауна. Вы получили их…

— От вас.

— Да. Мой саквояж, который достался вам в отчаянную минуту. Не могу передать, как я жалел о нем! — но вам он был нужнее. И пять баксов вернулись ко мне. Когда я вынужден был расстаться со своим имуществом — всем, что могло бы мне помочь, мне самому помогли. Джейк, все было совсем не так эффектно, как я рассказал. Да, после того, как мне удалось уйти от пинкертонов, я нанялся в цирк. Я сочинил историю о богатой тетке, преследующей меня своей опекой, о бегстве — и…

— Подождите, так тети Элизабет не было? — изумился коммерсант. — Вы все выдумали?!

Фокс рассмеялся.

— Нет-нет, моя тетушка — персонаж совершенно реальный. Я всего лишь немного приукрасил настоящую историю своего побега из дома, сделав ее более занимательной. В своем роде я сыграл роль Ральфа — великовозрастного ребенка, отважившегося на отчаянный шаг. Думаю, mon cher ami, история вашего персонажа, будь он настоящим, закончилась бы именно так. Но дело не в этом. История, рассказанная мной в цирке, имела успех, меня приняли, дали мне костюм и ботинки — и когда три месяца спустя я вежливо напомнил, что нуждаюсь в деньгах, меня просто выкинули вон. Друзья — впрочем, какие друзья — просто товарищи — дали мне адрес своих друзей.

Эти люди были настолько добры ко мне, что прокормили меня восемь недель. Положение мое было не просто отчаянным — оно было безнадежным. Я не имел возможности найти даже простую работу без риска попасться в руки сыщиков. У меня не было денег. Все, чем я располагал — это пара брюк, пиджак, белье, которое они мне подарили, и рождественская хлопушка. Они оказали мне неоценимую услугу, Джейк. В Сан-Франциско остановился цирк Келлера. Я узнал об этом. Но у меня не было ни одного шанса, Джейк! Ни единого! Меня искали — все железные дороги были оцеплены сыщиками. Я даже не мог ни о чем просить — приютившие меня люди были небогаты. Я не знал, смогу ли отдать им деньги — а не отдать их было бы последним делом, после которого я никогда бы не смог относиться к себе с уважением. К тому же, у них было трое детей. И вот — это было за неделю до Нового Года, — они сделали мне подарок. Они переправили меня во Фриско, Джейк!

17

Ergo (латинск.) — итак, таким образом.