Пять баксов для доктора Брауна. Книга 6 - Маллоу М. Р. - Страница 50

50

Во что бы то ни стало нужно было хотя бы выйти на улицу.

— Профессор? — позвал Джейк сквозь сон, но ответа не получил.

Теперь ему снилось, что он садится руль «Слепой Лошади». Авто рванул с места, быстро набрав ход. Что-то с ним было не так. Он ехал гораздо быстрее, чем должен бы. Саммерс решил сбросить скорость, но почему-то не смог этого сделать. Попробовал снова — и увидел вместо рычагов подпрыгивающие от быстрой езды очки русского репортера в помятой золотой оправе. «Без паники!» — подумал он и покрепче ухватился за руль — все, что у него осталось. Автомобиль продолжал нестись. Коммерсант не бросал руль, хотя давно понял, что от него нет никакого толку. Вот впереди показался обрыв. Он становился все ближе и ближе. Ни повернуть в сторону, ни остановиться, ни даже немного сбавить ход было нельзя. У самого края «Слепая Лошадь» встретила камень, перевернулась и полетела в пропасть.

Джейк вдохнул — отчаянно, изо всей силы, ощутил привычное уже саднение в измученном рвотой горле, почувствовал под рукой собственную обритую голову и увидел в темноте потолок госпиталя.

— Боже мой! — прошептал он.

Белье было хоть выжми. Пот — или это были слезы? — струился по вискам, попадая в уши. Коммерсант поднял руку, чтобы его вытереть, и вдруг понял, что койка в углу пуста. Профессора не было.

* * *

Профессора не было. Саммерс встал, цепляясь за стул, за столик у койки, за стену. Он не верил своим глазам. С трудом подняв трясущуюся руку, кусая себя за пальцы, чтобы удержать слезы, он потащился к дверям. Ему необходимо было посетить одно прозаическое место, и он подумал вдруг, что по возвращении непременно выяснится, что пустая койка Найтли была только бредом, ночным кошмаром больного.

— Ou etes-vous? Vous ne pouvez pas! — налетела на него сестра в коридоре. — Maintenant, retournez au lit! Je ne permets pas, pouvez-vous m’entendre?[18]

— Laissez[19], — остановил этот поток красноречия коммерсант, и, развернувшись, что, надо сказать, стоило немалых усилий, ткнул пальцем в сторону палаты. — Где мой товарищ? Ou est?

Сестра продолжала щебетать, подталкивая его назад, борьба с ней отняла много сил, и когда Саммерс притащился опять в палату, он рухнул в койку и погрузился в тяжелый сон.

— Бульдог, — неожиданно для себя произнес Джейк и открыл глаза. Было еще очень рано и в палате стояла тишина. Солнечный свет пробивался сквозь завешанные белой тканью окна. На стуле рядом с его койкой сидела миссис Кеннел.

— Как вас пустили? — прошептал коммерсант. — Сюда же нельзя!

— Что значит, нельзя, Ральф? — возмутилась тетка. — Эти люди не могут отказать мне в просьбе повидать моего мальчика — может быть, в последний раз! Я проделала долгий путь в ужасающих условиях! Я не сплю с тех пор, как тебя забрали! У меня слабое сердце!

— Профессор? — Саммерс с трудом приподнялся. Койка в углу так и стояла пустой.

— Профессор спит в отеле. Я позволила себе оставить его на попечении горничной, — сообщила миссис Кеннел. — Он, правда, все еще очень слаб, но должен вскоре поправиться.

Саммерс с облегчением закрыл глаза. Вчера днем он почувствовал было улучшение, но оно оказалось коротким: ему становилось хуже с каждой минутой.

— Мне нужно спросить у вас одну вещь, — все-таки сказал он.

— Я тебя слушаю, дорогой.

— Тетушка, вам никогда не казалось, что я похож на овчарку?

— О, господи, — прошептал Фокс, отворачиваясь.

И крикнул:

— Сестра!

Коммерсант схватил его руку в дамской перчатке. Он хотел говорить, но только утомленно пошевелил губами.

Фокс наклонился ближе.

— Алекс, — прошептал Джейк, — не надо ничего. Мы оба знаем, что я умираю.

— Вы боитесь? — участливым шепотом спросил Фокс.

Саммерс слабо улыбнулся.

— Да, — сказал он.

— Тогда, мой друг, я делаю заключение, что вы сказали мне неправду.

Изможденный, измученный, коммерсант только моргал.

— О том, что несчастливы, — напомнил Фокс. — Люди, прожившие свою жизнь в несчастье, обычно не испытывают особых сожалений по поводу ее утраты. Они чувствуют облегчение. Вы, как я понимаю, облегчения не испытываете?

Саммерс прикрыл глаза и помотал головой. Он не понимал, зачем Алекс затеял этот утомительный разговор, на который у него так очевидно не было сил.

— Это ужасно, — отозвался голос Фокса и коммерсант услышал, как отодвинули стул. — Ну что же, мой мальчик, прощай. Спи спокойно.

И, наклонившись к его уху, прошептал:

— Приятно было познакомиться.

— Что-что?! — обрел дар речи умирающий. — Да идите вы ко всем чертям!

— Я прощу вам это безобразие, Джейк. Тем более, что вы, я думаю, верно определили место нашей встречи. Она состоится через непродолжительное время. Я имею в виду, относительно непродолжительное.

— Что за… что вы несете? — Саммерс с трудом сел.

— Ну, mon ami, вам ли спрашивать, — кротко ответил Фокс. Он осенил коммерсанта крестом. — Вы сын похоронного церемониймейстера. Полагаю, вас превосходно проинструктировали по подобным вопросам. Так что примите свой жребий с надлежащим смирением и… готовьтесь.

— Вы идиот какой-то, — фыркнул коммерсант. — Вот уж не ждал. Смирение? Я?

И он выпростал из-под простыней еще недавно здоровую и сильную, а теперь исхудалую, дрожащую руку.

— Гм, — сказал Фокс, глядя на его непристойный жест. — Ну-ка, хватит. Я не ваш батюшка, чтобы устраивать передо мной подобные представления. Ведите себя прилично.

Он отвернулся, крикнул опять «Сестра! Сестра!» и, когда прибежала сестра, принялся бранить ее по-французски.

Саммерс внезапно рассмеялся — воспоминания о «тетушке Элизабет» было забавно уносить с собой в могилу. Он проглотил порошок, что дала сестра, и погрузился во тьму.

Глава двадцать девятая, в которой Фокс пополняет свой список преступлений

— Ральф! Ральф, просыпайся!

Но коммерсант спал тяжелым сном и, хотя все прекрасно слышал, не мог найти в себе силы даже открыть глаза.

— Не хочешь? — сказал голос Фокса. — Ну, конечно. Проклятый племянник. Оставил свою бедную тетушку в одиночестве! Как, как, спрашиваю я, мне управиться без вас теперь?

Коммерсант что-то пробормотал.

— Что? — Фокс в наряде тетки наклонился так, чтобы подставить ухо еле слышному шепоту.

— Не мучьте, — сухие, искусанные губы саднило. — Дайте хоть умереть спокойно.

— Умереть? — возмутилась тетка. — Он, видите ли, собрался умирать! Когда у нас творится неизвестно что! Провал! Катастрофа!

Она наклонилась к самому его уху и шепотом закричала:

— Мумию украли!

Коммерсант сел.

— Как украли? Кто?

— Вандерер, мой бедный друг.

И Фокс выпрямился, утирая лоб и виски.

Несколько секунду Саммерс смотрел на него, потом подтянул подушку повыше.

— Не может быть, — прошептал он.

— Это было бы слишком удачной шуткой, — скорбно ответил Фокс. — Впрочем, как я понимаю, умирать вы раздумали?

— Умрешь тут с вами. Говорите.

— Боюсь утомить вас долгим рассказом. Вот что, племянник. Раз вы передумали отправляться к праотцам, устроим маленький спектакль. Сейчас я, ваша тетушка, начну требовать, чтобы вам сделали рентген.

— Х-лучи?

— Именно. На все, что произойдет сейчас вам нужно только хлопать глазами и немного протестовать. Вы меня понимаете?

Фокс посмотрел на своего подельника. Тот лежал и хлопал глазами.

— Может, не надо? — робко спросил он.

— Превосходно, — сказал Фокс. — Я буду сопровождать вас. Если паче чаяния это окажется невозможно, то когда вы окажетесь в нужном нам кабинете, вам нужно будет всего лишь запомнить, какой в двери замок.

— Алекс, вы…?

— Да, да! Я хочу украсть рентгеновский аппарат!

— Но… а это возможно?

— Возможно. Не перебивайте меня, у нас нет времени! Вы подвергались когда-нибудь рентгену? Нет? Я так и думал. Сама процедура не должна вас пугать, она вполне безболезненна. Но, mon cher amis, нам будет очень на руку, если перед ней вы покажете чуточку больше волнения, чем будете испытывать в действительности. Пусть персонал проведет немного времени, улещивая вас и уговаривая — там, в кабинете. Ну, вы все поняли?

вернуться

18

Ou etes-vous? Vous ne pouvez pas! Maintenant, retournez au lit! Je ne permets pas, pouvez-vous m’entendre? (фр.) — Куда вы? Нельзя! Немедленно вернитесь в постель! Я не разрешаю, вы что, не слышите?

вернуться

19

Laissez (фр.) — Пустите.