Если он оборотень (СИ) - Снегирева Ирина "Ири.С" - Страница 45

 ***

 Он, Всеволод Петров, вполне самостоятельный и взрослый, вполне себе нормальный мужчина впервые за много лет не знал, как поступить. И причина была в ней, в Ангеле. Знакомая со школьной скамьи она иногда привлекала его внимание, и нельзя сказать, что он не реагировал на её присутствие. Реагировал,  ещё как. Только вокруг всегда было много хорошеньких девушек, которые не прочь были предложить не только дружеское хождение по улицам за ручку и поцелуи в подъезде, но и кое-что посущественнее.

 Целовался он и с Ангелой тогда, на школьном выпускном, ничего особенного. Ученики в шутку затеяли игру в бутылочку, и как нарочно, третий поцелуй достался им, двоим. По чьей-то глупой пьяной шутке (как родители не пытались уследить, но отпрыски пили не только чай) было провозглашено, что третий тост за любовь, а тот, у кого попадёт поцеловаться в третий заход, то обязательно в будущем поженятся. Не совпало. Честно говоря, на Анжель, как на довольно красивую девушку он обратил внимание только на её свадьбе. Лика пригласила Катрину и его, как своих лучших друзей.

 Друзей...

 Да он только увидел её, светловолосую в свадебном белом платье, с двухметровой  расшитой фатой, струящейся по открытым молочным плечам, которую придерживала какая-то маленькая девочка, похожая на ангела и обомлел! Помнится , тогда какой-то поганец червяк всё скреб на душе Петрова со словами " поделом тебе, из-под носа увели, проморгал, мохнатый слепец ".

 Накрыло конкретно.

 Он с трудом присутствовал, поздравлял молодых, выдавливая из себя улыбки. В чем-то участвовал, пел песни, смеялся, а под конец, когда  увидел, что Лика с мужем уехали из ресторана на квартиру, чтоб провести там свою первую брачную ночь, сбежал. Представил, как счастливец будет разбирать её одежду, расстегивать по одной пуговки, молнию, наслаждаясь и растягивая удовольствие…

 Не выдержал.

 Очутился в ближайшем лесу за городом, пока оборачивался, порвал всю одежду, да и хрен с ней, дальнейшее помнил несколько смутно, но сознание все же было на плаву. И четверо суток носился по лесам, иногда завывая , рыча , пока не выдохся, пытаясь унять вывернувшую душу боль, волчью и человеческую одновременно. После этого вернулся к себе, в дом родителей. Те сразу поняли, что дело в женщине, но ведь это не редкость среди молодняка. В тот день отец, ничего не сказал, решив, пройдет, перебесится сын, найдет себе подходящую пару из их селения. Такую же необычную, как и он сам. И это только временное явление, гормоны они присутствуют у всех молодых мужчин, самцов. Неважно как назвать, главное, что придет время и Всеволод создаст нормальную семью. Любая волчья семья будет рада породниться с Петровыми. Второй  сын вожака, пусть и не самый старший, но вполне завидный жених с прекрасной наследственностью и необычной для простых подобных существ силой. Оборотень по рождению, потомок исключительно вожаков. Способный оборачиваться в любое время дня и ночи. Ему не обязательно полнолуние или особый ритуал, он может перекидываться тогда, когда посчитает нужным , хоть пока абсолютно бездарно использует свой талант. Только родители, чей брак держится исключительно на любви друг к другу спустя какое-то время стали замечать, что их надежды рушатся и сын, не только ли не женится, но и не собирается.

 По личному определению Севки щенки, то есть он сам и родная сестра оказались бракованные.  Екатерина, уже достигшая двадцати восьмилетнего возраста ни разу не обернулась самостоятельно, всегда в её смене ипостаси участвовал исключительно страх. Знающие оборотни уверяли, что такое бывает в любой семье, только очень редко. Нужен тот, кто раскроет её душу и примет такой, какая есть и именно тогда самка сможет принять своё природное обличье без помощи остальных. Вот только Севка в последнее время очень сомневался, что Катрина хочет видеть своего избранника среди жителей селения или подобных мест. Похоже, что ей нужен человек, как и самому Всеволоду, именно так пошутила над ними природа. Бывают уроды среди людей, но ведь встречаются такие и среди животных. Именно к ним всё чаще в последнее время относил себя и оборотень , которого угораздило влюбиться в простого человека.

 Волк признал Ангелу своей парой, необычной, но только ничего уже было не поделать, поздно. Васильева смотрела на своего мужа как на икону, и только последний глупец не видел её чувств и счастливых глаз.  Куда смотрели конкретно его глаза, когда беззастенчиво тискал одноклассниц, однокурсниц и вообще смазливых девиц?  Ведь должен был давно понять, почувствовать по запаху, что именно она предназначена для ненормального волка. А может быть, она раскрылась как цветок? Не сразу, но распустившись, поразила его, вот только в данном случае это уже не имело значения.  Она замужем. Она замужем.  Всеволод, как и любой оборотень, всегда ощущал не только ежемесячные процессы в девичьих организмах, говорящих о том, что девушка созрела, но и обычные человеческие реакции. Страх, ревность, ненависть. О них не нужно было говорить Петрову, волчий нос в этом  хорошо разбирался, и всё становилось понятно, даже если на лице  собеседника была нацеплена маска безразличия. А уж желание женщины мужчину или наоборот и вовсе не было секретом, этот запах трудно спутать, даже облившись туалетной водой с ног до головы. И вот теперь как болван со всем этим набором остался один.

 Каждый раз, когда сестра шла к любимой подруге в гости, Севка нацеплял дежурную улыбку и лениво передавал той привет. А потом, по возвращении Катрины жадно вдыхал, стараясь уловить знакомый запах, от которого потом просто хотелось на стенку броситься и выть. Когда разъехались с сестрой по разным квартирам стало проще, но от того ещё тоскливее. Приходись придумывать предлог, чтобы забирать Катьку от Ангелы и вести домой. От сестры тонко пахло знакомым ароматом, и это было почти счастье, мучительное, но просто необходимое. Необходимое настолько, что он даже был почти готов жениться на ком угодно, лишь бы избавиться от этой болезни.

 А ещё отец, решивший, что пора бы сыну остепениться, к тому же  в селении есть несколько стоящих кандидаток, на которых можно жениться и с чьим родом стоило бы породниться. А Севка был и не против, особенно если девушек ассортимент, вот заботливый суровый родитель не знал самого важного. Волк признал Ангелу парой,… а значит о любви к другой, пусть она будет хоть трижды оборотнем, речи быть не может. Никогда. Он почти послушался совета отца повнимательнее присмотреться к разумным молодым волчицам и даже был готов красиво поухаживать. Севка это умел, даже замужние самки в возрасте признавали его завидным женихом, одобрительно поглядывая наметанным глазом в след.

 Но очень даже вовремя  случилось неожиданное, и планам родителей не суждено было сбыться. Анжель развелась, пережив довольно неприятную семейную драму, и волк ожил, поднял голову, забыв про остальных. Позднее Петров неоднократно радовался неудавшемуся браку. Ему очень не хотелось сделать несчастной любую девушку, хоть заранее знал, что, не смотря ни на что, будет уважать  её, но любить только Васильеву. У него даже не было вариантов, природа сама позаботилась об этом как у полноправных волков, так и у оборотней. А с физиологической потребностью, как мужчины, так и волка  он очень даже научился договариваться, пользуясь своим обаянием.

 Однако волк, смелый в стае, в разборках и вообще во всём, что касается применения дикой силы так и не смог переломить себя и стать ближе для Лики. Она могла его испугаться, возненавидеть, а это аргумент. В чём-то он косвенно видел вину Катрины, которая однажды летом, когда они все втроем поехали на рыбалку, а заодно решили поплавать, заметила его реакцию на раздевавшуюся и оставшуюся в купальнике Анжель. Ничего необычного в теле девушки, всё как у многих, кроме самой принадлежности. Это именно её ноги, руки, грудь и все прочие прелести, на которые он уставился как изголодавшийся по женскому телу молодой щенок или сопливый подросток. Запах вышедшего из-под контроля возбуждения естественно усекла сестра и, нахмурившись, пригрозила из-за спины Лики кулаком. Позднее умница Катрина неоднократно поглядывала на брата, и даже состоялся разговор на тему любимой подруги.