Приключения Бормалина - Зотов Алексей Владимирович - Страница 58

Ура!

Мы поплыли рядом, помогая друг другу и думая, что чем дальше от водопада, тем ближе к берегу. Но начались новые водовороты, уже серьезные, и я намотал повод на предплечье, чтобы больше не терять коня.

Воронка была большой и глубокой. По спирали, по крутой спирали она опустила нас почти к самому дну и сместилась вправо, оставив человека и коня на произвол. Тут и появился перед нами крокодил. Он был очень большим, таким, что его хвост терялся где-то вдали. И выглядел он не совсем обычно, было в нем что-то неестественное, механическое. Но крокодил есть крокодил. И на этот раз мы, кажется, здорово влипли.

Вот он стал медленно складываться в гармошку для атаки, разевая широкую пасть, а раскрыв ее настежь, шевельнул невидимым хвостом, и мы очутились у него в животе. Зубы за нами захлопнулись, что-то там еще щелкнуло, скрипнуло, встало на свои места.

Дела!.. И хотя я кое о чем догадывался, но все-таки искал подтверждения по сторонам, оглядываясь и озираясь. И скоро нашел. Слева, чуть выше моего роста, был привернут маленькими шурупчиками заводской металлический лейбл: «Автономная подводная тюрьма свободного поиска. Опытный экземпляр. Сделано в Карамелии».

Все здесь было выкрашено в спокойный салатный цвет, ровно горели под потолком маленькие круглые светильники. Вдоль стен виднелись длинные ряды однообразных деревянных скамеек, тоже, наверно, привинченных к полу.

Но мог ли я думать, мог ли гадать, что встречу здесь людей, за которыми мчались мы всю эту ночь?!

Не успел я сделать и пару шагов, ведя в поводу Проспекта, как со всех сторон раздалось:

— Бормалин? Никак Бормалин, эй!

— Эге, кто к нам пожаловал с лошадью! Бормалин!

— Старина, ты откуда?

Я не поверил своим глазам и зажмурился, точно от яркого света.

Меня окружили Тим Хар и Авант, Зырян и Пепел, Гамбургер и Португалец, нависала над нами огромная борода Черной Бороды, а Роберт сидел на лавочке, покуривая трубку, и приветливо глядел на меня.

— Сэр Бормалин!

— Сэр Роберт!

Мы снова были вместе!

А у крохотного высокого оконца стоял мокрый… шериф.

Глава 4

«Вилла Мэгги»

На первый взгляд шериф был очень суров, я бы даже сказал — крут: лобастый, со сросшимися бровями и прищуром заядлого дуэлянта, косая сажень в плечах.

— И ты здесь, Маманин лазутчик! — угрюмо сказал он. — С каким удовольствием я потребовал бы сатисфакции!

— Чего-чего? — удивился я.

— Вызвал бы тебя к барьеру, — объяснил он. — На дуэль. Да оружия нет, к сожалению.

— Помилуйте, — возразил я, — ведь повод нужен, Базиль!

— Повод? — Он был в рубашке, бриджах и носках, однако звезда шерифа, сиявшая на рубахе, с лихвой компенсировала все остальное, сушившееся на трубах парового отопления, проложенных понизу. Он глядел на меня, быстро наполняясь злобой, а потом, не выдержав, закричал:

— Из-за тебя меня спихнул с обрыва писатель! Это что, не повод? Кто тебя просил передавать привет от Мамани?.. Нет оружия для дуэли, поэтому придется тебя просто хорошенько выпороть. — И Базиль, покрываясь красными пятнами злобы, стал вытаскивать ремень из штанов.

Ребята кругом покатывались со смеху, а Португалец прогудел ему сквозь смех:

— Не кипятился бы, шериф! Это Бормалин, он тоже э-ге-ге-абордаж!

— А-а! — Шериф сразу сник, опали плечи.

А я спросил:

— Ребята! Как же вы сюда попали? Мы гнались за вами всю ночь, а вы, оказывается, вот где.

И они рассказали, как было дело. Тут опять отличился орлан шерифа. Когда тюремный фургон сделал остановку у озера Ит, откуда ни возьмись налетела эта огромная ураганная птица и, схватив фургон, взмыла с ним в небо.

— Понял! — Я хлопнул себя ладонью по лбу. — Шериф научил орлана хватать пеших да конных и бросать в озера, где находится в круглосуточном свободном поиске эта крокодильская тюрьма. Когда крокодил наполнялся, он отправлял партию заключенных губернатору. И за каждого якобы пойманного беглеца получал по пятьсот губеров. А Джоуль снова снаряжал тюремный фургон. Если они работали в сговоре, Гуго и Базиль, то потрошили государственную казну. Если шериф действовал самостоятельно, то он просто редкий жулик, по нему плачет Баобаб-тюрьма.

— Ну и фрукт ты, шериф! — зашумели ребята, особенно Тим Хар. — Ох и разбогател на нас! А не хочешь ли поделиться?

Авант спросил сквозь задумчивость:

— Послушайте, Базиль, ведь у вас в руках редчайший экземпляр орлана. Я не спрашиваю, откуда он у вас. Но как вы с ним управлялись? Как руководили им?

— Как? — подхватили ребята. — Живо рассказывай!

Видя, что надо признаваться, шериф вздохнул и достал из кармана бриджей металлический шерифский свисток со шнурком.

— Это вроде боцманской трубки, — пояснил он. — Раз свистнешь — Орландо летит из гнезда. Два раза свистнешь — ищет и берет добычу. Три — возвращается домой.

— Всего-то! — разочаровался Тим Хар. — Обыкновенный свисток!

— Ничего себе, обыкновенный! — Авант отнял у шерифа это страшное оружие. — Конфискация, — объяснил он. — А Орландо никак не может нас отсюда вызволить?

— Из-под воды? — Базиль засмеялся и стал щупать, высохли ли его охотничьи сапоги-бродни. — Эй, лазутчик Мамани! Если писатель взлетел, то скоро окажется среди нас. Орландо сейчас летает в двухсвистковом режиме.

Авант стоял около меня и довольно сухо разглядывал шерифа, о чем-то думая.

— Послушайте, Базиль, но как заключенные попадали отсюда на сушу? — спросил он. — Крокодил что, выползал на берег, открывал пасть, и к ней подгоняли фургон? Как все это происходило технически?

Шериф начал натягивать сапоги.

— Не знаю, — прошипел он, — не знаю, как он управляется изнутри. Знал бы, ноги моей здесь не было бы!

— А групповые побеги? — вмешался я. — Ведь каким-то образом из крокодила можно бежать?

— Ну и бегите, раз можно, — резонно ответил шериф, взял сапоги под мышку и ушел в темный конец автономной подводной тюрьмы свободного поиска, где он чувствовал себя как дома.

— Полный штиль! — сказал Тим Хар и вдруг взялся отбивать корабельную чечетку босыми мозолистыми ногами. — Эх, жаль, Гарри нет, мы бы с ним сплясали!

Потом Тим позвал Зыряна и Португальца, и они, что-то замышляя на ходу, удалились в носовую часть крокодила.

Судя по всему, озеро было действительно велико, как и говорил Як. Кайман медленно набирал скорость и давал уже узла четыре. Часть лампочек погасла, остальные едва тлели, создавая зловещий зеленоватый полумрак, в котором наши лица не внушили бы стороннему наблюдателю особого доверия. Дышать становилось труднее, а от давления уже шумело в ушах. Я расседлал и привязал Проспекта к лавке, сел возле Аванта и рассказал ему наши злоключения начиная с похищения сундука и кончая «москитусом». Кое-что Авант уже знал от Роберта. Сам попугай чувствовал себя неважно: нахохленный, он дремал у Аванта на плече, изредка открывая то один глаз, то другой.

Я умолчал о главном — о том, что над нами, в одной из бухточек озера Ит, стоит дом, где живет Мэри-Джейн. Не хотелось раньше времени обнадеживать Аванта.

— Что с Робертом? — спросил я вполголоса. — На нем лица нет. Он не болен?

Авант взглянул на попугая, погладил его перышки.

— Сэр Роберт очень переживает за брата. Ведь они встретились и вновь расстались. А Гарри очень плох. Знаете, где он сейчас?

— Где же?

— В Плантагоре. Стоит там с протянутой лапой и твердит: «Дай, дай пятерку!» Случай с подарком ко дню рождения сильно его подкосил. Теперь Гарри считает, что должен накопить пятерку и непременно вернуть ее Самсонайту, понимаете? С этой идеей он и улетел просить милостыню. Сказал, что появится только после того, как отдаст долг Самсонайту. Тим Хар обо всем этом, понятно, не знает.

— Но Самсонайт очень далеко, — вполголоса сказал я. — Он на полпути к Коктебелю, и Гарри его не найти.

— Судя по рассказам Роберта, мы плохо знаем Гарри, — ответил Авант. — Он найдет Самсонайта, где бы тот ни был. И вернет ему пятерку, не сомневайтесь… Но куда мчит эта автономная тюрьма, Бормалин? Как считаете, она знает, куда плывет? Или находится в свободном поиске?