Наслаждения - Сидни Диана - Страница 29

— Иногда доктора наук становятся личностями, более неприемлемыми, чем они были до звания, — сверкнула глазами Ясмин, не в силах освободиться от чувства неприязни к Хасану Халифе.

Услышав, каким тоном была произнесена последняя фраза, Андре с любопытством взглянул на Ясмин и улыбнулся.

— Ты судишь предвзято. Почему ты так говоришь о нем? Что за причины? Что-то произошло?

Ясмин захотелось рассказать Андре, о чем с ней говорил Хасан. Но она тут же сообразила, что слова Халифы были абсолютно безвредны. Разозлил Ясмин взгляд, которым Хасан на нее смотрел. Нет, Андре мог решить, что она — совершенная дура. Ясмин передумала жаловаться.

— Я познакомился с Хасаном, когда он работал в «Кредит Франсез». Он занимался моими инвестициями и сразу же показался умным человеком. В конце концов я переманил его из банка работать на меня. Теперь Хасан — моя правая рука. Он полностью в курсе всех моих дел в Танжере, хотя живет постоянно в Париже. Кроме того, он управляет моим имением во Франции и руководит финансовой стороной винодельческого бизнеса. Он гораздо счастливее в Париже, где родился я, а я гораздо счастливее в Марокко, где родился Хасан. И это вполне устраивает нас обоих. Забавно, правда?

— Если он живет в Париже, какого дьявола он делает здесь?

— Пока не знаю, — устало улыбнулся Андре. — Должно быть, возникли какие-то проблемы.

— Звучит довольно загадочно.

— Ничего подобного. Все очень прозаично. Дорогая моя, я уехал отсюда в трудное время, когда дела мои требовали пристального внимания. Но мне очень хотелось встретить тебя после окончания школы и взять с собой в путешествие, вот я и послал все к черту. Это было замечательно, но за все надо платить, та cherie. Даже за несколько недель счастья. Могу я чем-нибудь помочь тебе? Знаешь, мадам Дюша говорила, что у меня очень хорошие способности к расчетам.

— Очень мило с твоей стороны. — Андре ласково взглянул на Ясмин. — Но здесь на самом деле нет ничего, чем стоило бы беспокоить твою очаровательную головку. Но кажется, нам стоит поспешить с обедом. Я должен быть готов к беседе с Хасаном, когда он придет. Он сказал, когда его ждать!

— Нет, просто сказал, что зайдет вечером.

— Ну ладно, — вздохнул Андре и потянулся к шнурку звонка. — Пора обедать, хотя аппетита совсем нет. У меня сегодня был не совсем удачный ленч. Подозреваю, что съел что-то не то, и теперь вот расстройство желудка.

— Возможно, Салима сможет тебе чем-нибудь помочи — вдруг посерьезнела Ясмин. — Посиди, пожалуйста, а я пойду посмотрю, что она приготовила.

Ясмин быстро пересекла комнату и открыла дверь. Вдруг она услышала за спиной глухой звук. На секунду сердце ее остановилось. Ясмин мгновенно обернулась. Она не увидела Андре. С замершим сердцем Ясмин опустила взгляд на пол. Андре лежал скрючившись у ножки кресла.

Ясмин закричала. Крик ее эхом отскакивал от стен, подобно обезумевшей стае летучих мышей. Внезапно Ясмин прекратила кричать, попытавшись собрать воедино клочки разорванного сознания, и бросилась назад, в комнату. Ощущение нереальности происходящего было настолько сильно, что все предстало перед ней как в замедленной киносъемке: она бежит через комнату, падает на колени перед неподвижным, бездыханным телом Андре.

В эту минуту дверь распахнулась, и в комнату ворвался Сайд, вслед за ним, простирая вверх руки, вбежала насмерть перепуганная Салима. В глазах старой служанки был непередаваемый ужас.

— Я не знаю, что случилось, — сказала Ясмин. — Надо немедленно вызвать врача.

Салима бросилась к телефону, и Ясмин услышала, как она торопливо набирает номер. Все звуки и движения вокруг вдруг усилились, чувства Ясмин обострились.

— Что произошло? — спросил Сайд, склоняясь над Андре.

Он взял обмякшее запястье и двумя пальцами нащупал точку пульса. Затаив дыхание, Ясмин вглядывалась в восковое лицо Андре с выступившими на лбу капельками пота.

Ясмин ждала, что скажет Сайд.

— Пульс есть, но очень слабый.

— Слава Богу, он жив, — пробормотала Ясмин.

Сама она почувствовала жуткий холод, словно в живот ей засунули огромный кусок льда, а по венам медленно растеклась ледяная вода.

— Кажется, сердечный приступ. — Сайд быстро поднялся и подошел к двери. — Ты вызвала «скорую»? — обратился он к Салиме.

Та кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комкая в дрожащих руках фартук, она пошла в кухню.

— Он что-нибудь говорил или на что-нибудь жаловался, перед тем как упал?

— Да. Сказал, что у него расстройство желудка. Я как раз собралась на кухню, посмотреть, что Салима приготовила на обед. Я хотела попросить приготовить что-нибудь легкое, но не успела сделать двух шагов. Он упал, когда я подошла к двери… — Ясмин почувствовала, как все внутри у нее опускается, слезы застилают глаза, а тело сотрясают беззвучные, мучительные рыдания. — Аллах, пожалуйста, пусть он очнется… прошу тебя… пожалуйста!..

В комнату ворвались завывания сирены «скорой помощи». Сайд бросился открывать ворота. Ясмин посмотрела на Андре. Он лежал все так же неподвижно и, казалось, не дышал. Хотя Ясмин знала, что Сайд нащупал у Андре пульс, она вдруг испугалась, что пульс мог оборваться, пока они разговаривали. Прикоснуться к Андре Ясмин боялась, опасаясь, что малейшее ее движение может оборвать ниточку жизни. Она замерла, словно окаменела.

Вой сирены усилился и внезапно оборвался. В холле раздались цокающие шаги и металлическое звяканье носилок.

Ясмин вдруг окружили люди. Двое медиков в белых халатах опустились на колени рядом с Андре: один принялся прослушивать его сердце и приспосабливать кислородную маску, другой сделал укол. Потом они быстро положили Андре на носилки и пристегнули его грудь и ноги широкими черными ремнями с устрашающего вида серебряными замками.

— Вам лучше поехать с нами, — сказал один из врачей Ясмин, когда они выносили носилки из комнаты.

Ясмин поспешила за медиками и беспокойно ждала, пока они заносили носилки в заднюю дверцу машины. Один из санитаров протянул Ясмин руку и втащил ее в салон, после чего кивком головы указал на место в ногах Андре.

Дверь громко захлопнулась, и автомобиль тронулся. Ясмин, все еще в шоке, словно сквозь туман наблюдала за действиями врача.

Они помчались вниз по дороге, и Ясмин благодарила судьбу, что госпиталь находится совсем недалеко.

— Он жив? — едва ворочая языком, осмелилась спросить Ясмин, когда машина въехала на территорию госпиталя.

— Да, но надо поторопиться, — ответил санитар.

Одарив Ясмин короткой ободряющей улыбкой, он встал и приготовился выскочить из машины, как только они остановятся. Дверцы распахнулись, и двое новых санитаров, подскочивших снаружи, крепко ухватились за ручки носилок. Положив их на тележку, бригада быстро покатила ее к вертящимся дверям приемного отделения реанимации. Ясмин, еле поспевая за ними, вбежала в сверкающий кричащим светом ярких ламп больничный коридор. Тут ее остановила медсестра, сказавшая, что Ясмин следует подождать здесь. Скованная ужасом, Ясмин наблюдала, как Андре, уложенный на другую кровать на колесиках, скрылся за второй вращающейся дверью, окончательно отрезавшей ей путь в мир боли и страдания.

Медсестра, остановившая Ясмин, указала ей на яркие пластиковые стулья, стоявшие вдоль стенки приемного покоя.

— Подождите, пожалуйста, здесь. Доктор выйдет и поговорит с вами, как только освободится, — медсестра протянула Ясмин какие-то бланки. — Пожалуйста, заполните пока анкету. Вы — родственница?

Отрицательно покачав головой, Ясмин уставилась в бланки, крошечные значки расплывались у нее перед глазами, но даже если бы она в силах была различать буквы, то все равно не могла бы ответить ни на один вопрос. Как объяснить, в каких они отношениях с Андре? Теоретически она знала Андре три года, но на самом деле была знакома с ним лишь две недели. Ясмин любила Андре, но почти ничего о нем не знала. Она даже не знала точно, сколько ему лет.

«Аллах всемогущий, — подумала Ясмин, — что за безвыходная ситуация! Я не знаю даже имени его адвоката и вообще никого из его знакомых».