Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 99

99

Петербург 13 октября 1860

«И молодость моя минула…»

* * * И молодость моя минула, И от надежд моих дохнуло Холодным ветром. Зимний свет! Сидишь один в дому суровом, И не с кем даже молвить слова Иль посоветоваться. Нет, Ну, никого совсем уж нет! Сиди один, пока надежда Тебя, глупца, не засмеет, Морозом взор не закует И гордость дум, что были прежде, Не разнесет, как снег в степи. А ты сиди в углу, терпи, Не жди весны счастливой доли, Она уж не вернется боле Твой бедный сад позеленить, Твою надежду обновить И мысль свободную на волю Не сможет выпустить. Сиди, Сиди и ничего не жди!

Петербург 18 октября 1860

«Титаривна-Немиривна…»

* * * Титаривна-Немиривна Платок вышивает. И ребенка-солдатенка Малого качает. Титаривна-Немиривна Пред людьми кичилась… А с военным-прощелыгой, Гляньте-ка, слюбилась. Титаривна-Немиривна Хорошего рода… Ждет-пождет, когда вернется Юнкер из похода.

Петербург 19 октября 1860

«Хотя лежачего не бьют…»

* * * Хотя лежачего не бьют, Лежать, однако, не дают Негодному… Тебя ж, о сука! И сами мы, и наши внуки, И люди миром проклянут! Не проклянут, а только плюнут На тех раскормленных щенят, Что ты щенила. Мука! Мука! О скорбь моя, моя печаль! Когда ты сгинешь? Или псами Цари с министрами-рабами Тебя затравят, изведут? Не изведут! А люди тихо Без всякого лихого лиха Царя на плаху поведут.

Петербург 20 октября 1860

«Куда ни глянешь — все постыло…»

* * * Куда ни глянешь — все постыло! Душа с зарей глаза открыла; Чуть попряла и прилегла Вздремнуть, забыв о доле тяжкой, А воля душу стерегла. «Проснись, — сказала, — плачь, бедняжка! Не встанет солнце. Мир во мгле! И правды нету на земле!» Но солгала дурная воля Тебе, душа: заря встает И за собою день ведет. Уже трепещут на престоле Цари в своем бессильном зле… И будет правда на земле!..

Петербург 30 октября 1860

«О люди, вам ли жить во мраке…»

* * * О люди, вам ли жить во мраке? Зачем вам надобны цари? Зачем вам надобны псари? Вы ж люди, люди, не собаки! Снег, холод, улицы пустынны, Ночная непогодь. Нева Под мостом движется едва И катит тоненькие льдины. А я иду в ночи сырой, Меня замучил кашель злой. Смотрю: как жалкие ягнята, Плетутся девочки куда-то, А инвалид сердешный, дед, Бредет за ними, ковыляет, Как бы в овчарню загоняет Чужое стадо. Где же свет? Где правда? Горе, горе стонет! Голодных, чуть не голых, гонят К усопшей матери сирот (Последний долг отдать), как скот, Как бессловесную отару. Где суд? Где правда? Скоро ль кару, Цари, низвергнет мир на вас? Да! Солнце, вдруг остановясь Над оскверненною землею, Сожжет ее, сровнит с золою.

Петербург 3 ноября 1860

«Вот если мне бы все же хлеба…»

* * * Вот если мне бы все же хлеба Отведать с другом довелось, Тогда бы мне на свете белом Хотя бы как-нибудь жилось. Да не с кем! Свет такой широкий, Людей на нем не сосчитать, А доведется одиноко В холодной хате кривобокой Или под тыном помирать. А то… Нет, надобно жениться Хотя б на чертовой сестре! Не то один в своей норе Рехнусь, пожалуй. Рожь, пшеница — На доброй почве семена Взошли. А люди — вот те на! — Пожнут плоды чужой землицы И скажут: «В дальной стороне Погиб бедняга». Горе мне!

Петербург 4 ноября 1860

«И день идет, и ночь идет…»

* * * И день идет, и ночь идет. За голову схватившись в муке, Все думаешь, когда ж придет Апостол правды и науки!

Петербург 5 ноября 1860

«Течет вода от явора…»

* * * Течет вода от явора Яром на долину. Красуется над водою Красная калина. Красуется калинонька, Явор молодеет, А кругом их верболозы, Лозы зеленеют. Течет вода из-за леса Под самой горою, Там плещутся утяточки Меж речной травою. А уточка выплывает С селезнем за ними, Ловит ряску, рассуждает С детками своими. Течет вода в огороде, Вода прудом стала. Пришла девушка брать воду, Брала, запевала. Вышли мать, отец из хаты, В садике гуляют. Зятем им назвать кого бы, Думают, гадают.