Легенда о воре (ЛП) - Гомес-Хурадо Хуан - Страница 116

Менее сильные и не столь привыкшие к трудностям люди давно бы отступили. Сколько раз за эти три ночи Санчо, прикрыв измученные глаза, мечтал умереть. Однако, стоило его векам сомкнуться, как перед глазами вставало лицо Клары, и он снова бросался в бой с тремя своими железными недругами, столь толстыми, что он не мог даже обхватить их пальцами.

Первым поддался напильнику прут Хосуэ, когда Санчо оставалось еще пропилить металл с ноготь толщиной. Они обмазали надрез грязью, чтобы работники Монетного двора ничего не заметили, и продолжили свое дело, уже гораздо бодрее.

Ночью с четверга на пятницу напильники Санчо и Хосуэ встретились посередине прута с глухим скрипом.

- Уходим отсюда, - прошептал Санчо. - Завтра вернемся.

Следующей ночью, отдохнув и набравшись сил, оба проникли в трубу. Впереди шел Хосуэ, а Санчо нес свою одежду и другие необходимые вещи в узелке на голове, чтобы не замочить.

Хосуэ добрался до первого прута, обхватил его обеими руками и с силой дернул. Прут не сдвинулся с места. Хосуэ попробовал снова, вложив все силы могучего тела и упершись ногами в стены. Наконец, ему удалось согнуть прут, и он приналег всем телом, чтобы выгнуть его вверх. В полной тишине, прерываемой лишь журчанием воды и топотом крыс и прочих мерзких тварей, негр повторил эту операцию еще два раза.

Когда проход был открыт, Хосуэ обернулся к другу.

- Будь осторожен.

- Я подам тебе знак, когда буду готов. Через две смены караула. Если я не появлюсь, уходи. Хорошо?

- Да, - соврал Хосуэ.

Санчо протиснулся через решетку, ощутив холод площади. Воздух щипал кожу, пока он вытирался принесенным покрывалом. Он некоторое время постоял, завернувшись в него, прижавшись к рудомойке, в очередной раз перебирая в уме план, который Мигель нарисовал на листке бумаги.

Сначала лестница.

Он надел сорочку, хубон и черные толстые плундры, согревающие ноги. Сапог он не взял, потому что те, что сшил Фансон, остались на дне реки, когда де Гроот сбросил его в воду, как и плащ. Иначе бы он точно пошел ко дну, а у него не было ни времени, ни денег, чтобы купить новые. Вокруг пояса он намотал длинную веревку.

Он вылез за рудопромывочной, оставшись в тени, которую отбрасывала стена в лунном свете. Стражники, стоящие у ворот сокровищницы, выглядели бодрыми и сосредоточенными, а Санчо пришлось пройти меньше чем в тридцати метрах от них. Он двигался как можно медленнее, каждый раз, когда караульные смотрели в его направлении, сердце у него замирало. К счастью, перед ними стояла небольшая жаровня, немного ограничивающая угол зрения.

Когда Санчо добрался до лестницы, он подумал о еще одной проблеме. А что если в это время будет происходить смена караула? Он может столкнуться с ними в коридорах, и это положит конец всей авантюре. Санчо снова попытался выкинуть из головы эти глупости - он ведь знал, на что идет. Учитывая, как мало Санчо знал об этом месте, выйти отсюда живым будет чистой удачей. Он сунул руку в один из карманов хубона, прикоснувшись кончиками пальцев к деревянной статуэтке, что дал ему Бартоло перед смертью. Это был единственный талисман, которому он верил.

И вот она - последняя дверь, ведущая на второй этаж.

Коридоры этого этажа были узкими, с балконом, выходящим на улицу, ни на одной двери не было вывески. Санчо шел согнувшись и подальше от балюстрады, его тревожил лунный свет, заливавший коридор. В какое-то мгновение он спросил себя, а что если трактирщик, с которым разговаривал комиссар, ошибочно указал расположение главного помещения чеканки, или Мигель неправильно его понял.

Добравшись до нужной двери, Санчо обнаружил, что она закрыта решеткой. Он достал из тайного кармана отмычки и некоторое время возился с ними, проклиная близость реки, из-за которой металл уже начал ржаветь, несмотря на то, что здание построили всего три или четыре года назад. С тихим скрипом, который Санчо показался жутким шумом, дверь открылась.

Помещение было громадным и заполнено скамьями и инструментами, которых Санчо в жизни своей не видел. В глубине находилось именно то, что он искал: вделанный в стену сейф, где мастер-чеканщик хранил плоды своих трудов.

- Он никогда не покидает эту комнату, - сказал трактирщик. - Там он занят чеканкой сентенов, самых ценных монет христианского мира. Каждая стоит сотню эскудо, и лишь самые знатные люди могут увидеть их хоть раз в жизни.

Осторожно, пытаясь ничего не сдвинуть и не смахнуть на пол какой-либо из инструментов, Санчо подошел к сейфу. Но тройной замок не поддался его усилиям, Санчо только лишь сломал одну из отмычек. Осознавая, что время на исходе и Хосуэ всё больше беспокоится, юноша понял, что есть только один способ открыть этот сейф.

Он прошел через мастерскую, в глубине которой помещалась дверь, ведущая в спальню. Открыв ее, Санчо сразу понял, почему мастер-чеканщик никогда не покидал своей комнаты.

В огромной кровати лежали двое: светловолосый парнишка и зрелый мужчина со спутанными, давно не мытыми седыми волосами. Оба были совершенно нагими, и старший страстно обнимал младшего.

Одним рывком Санчо сдернул с них одеяло и приставил острие кинжала к груди ученика. Оба тут же проснулись; старик вскрикнул, но Санчо жестом велел ему замолчать.

- Это вы - мастер-чеканщик?

- Чего вы от меня хотите?

- Собственно говоря, вопрос в том, чего хотите вы. Итак, у вас есть два варианта. Первый: я сейчас убью вашего мальчишку, привяжу вас к его трупу, да так и оставлю - голыми и в одной постели, а назавтра вы предстанете перед судом инквизиции. Устраивает вас такой вариант?

На лице старика отразился такой ужас, что Санчо почувствовал к нему жалость. Но увы, у него не было времени на проявления чувств. Блондин, в свою очередь, притих, как кролик перед удавом, не спуская глаз с кинжала, прижатого к его груди.

- Второй вариант: вы открываете сейф, а я связываю вас каждого по отдельности и оставляю каждого в своей комнате. Мне кажется, такой вариант намного предпочтительнее, или я не прав?

Только теперь старик сумел набраться мужества, чтобы заговорить.

- Сейф пуст, - сказал он.

- Допустим, но тогда вам тем более не составит труда его открыть, ведь так?

С гримасой отчаяния на лице старик поднял голову. Не отводя кинжала от ученика, Санчо приказал чеканщику крепко завязать рот платком и лечь на пол. Потом он велел блондину одеться и связал его простынями.

- Вы можете сказать, что нас было шестеро или даже семеро. Тогда ваша честь не пострадает. Кстати, где то место, где вы якобы спите?

Блондин мотнул головой в сторону мастерской, и Санчо велел старику отвести его в другую комнату. Из страха потерять любовника мастер-чеканщик вел себя покорно, хотя когда тот улегся на кровать, на которой никогда не спал, подальше от острия ножа Санчо, его поведение стало более враждебным. Он с ненавистью смотрел на налетчика и наверняка осыпал бы его оскорблениями, не будь его рот завязан.

- Открывайте сейф.

Чеканщик оглянулся вокруг в поисках предмета, который мог бы послужить оружием. Он был крепким мужчиной, и если бы смог дотянуться до какого-нибудь шила, то наверняка поранил бы Санчо, а то и еще хуже - вынудил бы его пойти на убийство.

- Я ведь могу вернуться к вашему любовнику и порезать его на кусочки. Нож такой острый, что ему даже больно не будет. Вы этого хотите?

В конце концов, чеканщик сдался. Встав на колени, он снял с шеи связку ключей и открыл сейф, слегка повернув ручку. Дверца приоткрылась, и Санчо наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Там лежала папка с бумагами, а также каменные формы для монет разных стран и два больших кожаных мешка.

- Доставайте, - велел Санчо.

Чеканщик покачал головой и молча развел руками. Санчо понял, что ему не по силам поднять эти мешки, они слишком тяжелые. Тогда он отправил чеканщика обратно в спальню, где крепко связал простынями. Старик наградил его ненавидящим взглядом.

- Сидите тихо, и всё будет хорошо.