Легенда о воре (ЛП) - Гомес-Хурадо Хуан - Страница 95

Картежник стукнул кулаком по столу, и водопад золотых монет со звоном рассыпался по скатерти.

- В том-то и проблема. Я не могу этого сделать. Но клянусь жизнью, удача этого юнца явно неестественная. Он каждый раз точно знает мои карты.

Санчо глубоко вздохнул и широко ему улыбнулся. Всю игру он дожидался этого мгновения.

- Что ж, боюсь, что это правда. Я действительно мухлевал.

Послышался ропот удивления, и один из местных головорезов, стоящий у двери, подбежал к столу, но до того, как он набросился на Санчо, тот поднял руку.

- Но это не должно вас удивлять, маэсе Краплёный. В конце концов, всю партию я пользовался вашими методами.

Шулер вытаращил глаза, но тут же изобразил негодование и презрение.

- Да как ты смеешь? Тебе осталось несколько минут жизни, щенок. Взять его!

Головорез попытался дотянуться до Санчо, но публика закрыла стол.

- Погодите, - раздался чей-то голос. - Что это за маэсе Краплёный?

- Да, и что это за методы?

- Пусть объяснит!

- Кончайте болтать!

- Всё очень просто, сеньоры. Дело в том, что дон Гонсало Рамос, хозяин этого заведения - чистой воды мошенник, который все эти годы морочил вам голову, подсовывая крапленые карты.

- Это ложь! - выкрикнул шулер.

- Присмотритесь повнимательнее, и вы увидите, что это правда, сеньоры, - сказал Санчо, взяв несколько карт и бросив их на стол рубашкой вверх. - Вот, посмотрите: здесь, на углу карты - значок. Он почти незаметен, однако, если приглядеться, то можно разобрать некие буквы. Вот, взгляните, здесь явственно просматриваются цифра 7 и буква Ч. А теперь перевернем карту, - он перевернул карту рубашкой вверх, и все увидели, что это семерка червей.

- 1Т, - указал он на другую карту.

Это оказался туз треф.

- 12П.

Карта оказалась королем пик.

- 11Б.

Карта оказалась бубновым валетом.

- Он подменил колоду! Это не моя! - возмутился Краплёный, не в силах скрыть своей ярости. Все глаза были устремлены на него. Он вскочил и, расталкивая посетителей, бросился к шкафчику, где хранились колоды карт, и долго сражался с замком, пытаясь открыть дверцу. Санчо даже прикусил губу, стараясь сдержать улыбку. Уж кому, как не ему было знать, что замок тугой, ведь сегодня утром он лично в этом убедился, забравшись в дом, когда все еще спали. Он хотел даже капнуть в него чуточку масла, но побоялся, что Краплёный может это заметить.

- Вот мои карты. Они совершенно новые, чистые, Папен их только что отпечатал. Видите?

С этими словами он выложил на стол обе колоды, сломал на одной из них восковую печать и разорвал бумагу. Колода рассыпалась, несколько карт упало на пол, но большая часть осталась на столе.

Все они лежали рубашками вверх.

- Это невозможно! - прошептал шулер, белый, как полотно. Быть уличенным в мошенничестве в присутствии тридцати самых важных и влиятельных людей города - это был худший из его ночных кошмаров.

- Мой друг, печатник Папен, уже давно подозревал, что кто-то подделывает его карты. И это именно он направил меня сюда, чтобы разоблачить обманщика, от козней которого вы все страдаете столько лет. Если вы внимательно присмотритесь к подлинной печати Папена, то увидите, что его знак - королевская лилия - имеет три лепестка, а не четыре, как у сеньора Рамоса. Думаю, что лучшее доказательство его мошенничества трудно даже представить.

- Это невозможно, - повторил Краплёный, снова опустившись на стул и не сводя глаз с меченых карт. Публика начала возбужденно кричать, а вышибалам у двери пришлось подбежать к столу и окружить своего хозяина, чтобы его защитить. Все собравшиеся так или иначе теряли в этом притоне деньги, и вскоре Краплёному пришлось бы давать объяснения мухлежу, который он даже не совершал. В этом городе с ним было покончено.

Санчо воскресил в памяти отчаянное выражение лица шулера, наслаждаясь зрелищем падения человека, который причинил столько зла Бартоло. Осознание того, что этот мерзавец, наживший состояние на несчастьях и слабости других, получил по заслугам, наполнило Санчо злорадством.

- Взбодритесь, сеньор, - произнес Санчо, вставая на ноги и надевая хубон. - В конечном счете никогда не знаешь, что принесут карты.

Он протянул руку к центру стола и взмахнул ей над картами, вытащил одну из них указательным пальцем и положил ее перед шулером. Тот медленно поднял карту и перевернул. Это была не простая карта из колоды. На ней имелась лишь одна фраза:

ГОСПОДСТВУ

МОНИПОДИО

ПРИДЕТ КОНЕЦ

И в эту минуту шулер всё понял.

- Это он! Один из "Призраков"! - крикнул он своим бандитам, указывая на Санчо, который уже покидал игорный дом, не оглядываясь. - Хватайте его!

Но его крики потонули в общем гвалте, полном негодования, а головорезы были слишком заняты тем, чтобы не подпустить к хозяину посетителей, что так и рвались сломать стул о его голову.

- Сеньор! Одну минутку!

Санчо никем не остановленный удалялся от притона и надевал хубон, когда из-за спины его окликнули. Он попытался оторваться от преследователя, не привлекая внимания, но в конце концов тот настиг его через пару кварталов, у подножия фонаря, освещавшего вход на Рисовую площадь. Когда кто-то потянул его за руку, он обернулся.

- Я так вас и не поблагодарил.

Это был комиссар, запыхавшийся после бега за Санчо.

- Не стоит благодарностей.

- Мне бы хотелось всё же узнать ваше имя.

Молодой человек было заколебался, но в глазах комиссара мелькнуло нечто, что заставило Санчо ему поверить.

- Меня зовут Санчо из Эсихи.

- Вы, должно быть, потеряли здесь много денег.

Молодой человек пожал плечами.

- Это всего лишь кусочки металла, которые служат определенной цели.

- Вы и впрямь необыкновенная личность, - удивился комиссар. После неловкого молчания Санчо решил заговорить. Он показал на парализованную левую руку собеседника.

- Что с вами стряслось?

Комиссар, казалось, на мгновение смутился, словно даже простое упоминание о ранении перенесло его куда-то далеко.

- Это результат трех ударов, которые я получил при Лепанто. В самой знаменитой битве столетия. И если окажете мне любезность и выпьете со мной стаканчик, то я с удовольствием расскажу вам о том, что произошло.

- Возможно, в другой раз, сеньор.

Санчо наконец надел хубон. При этом он повернулся к комиссару правым боком, и тот пристально уставился на его шею и уродливые шрамы размером с монету, отметины от чумы, которые ни с чем не спутать. Во время игры Санчо сидел справа от комиссара, и тот не видел шрамов.

- Простите, что спрашиваю, но вы сирота? - поинтересовался комиссар.

Во второй раз этой ночью Санчо поколебался, прежде чем открыть подобные сведения, но в этом человеке было нечто, казавшееся ему знакомым. Он опять по непонятным причинам ему доверился.

- Я вырос на постоялом дворе, но когда мать умерла, меня привезли в севильский приют.

Он никогда не рассказывал эту историю, поскольку ненавидел, когда его жалели. Но он и вообразить не мог, что кто-нибудь, услышав такое, захохочет, как это сделал комиссар. Санчо напрягся и сжал кулаки, решив, что тот над ним насмехается, но тут же увидел, что в глазах комиссара нет жестокости.

- Ох, простите меня, дорогой друг Санчо. Я просто вспомнил одно вложение, которое сделал много лет назад. Шесть эскудо. Вы знаете, какие доходы оно принесло?

Санчо удивленно посмотрел на него и ничего не ответил. Он и понятия не имел, о чем говорит этот человек, да и не мог представить, поскольку ушел из приюта не попрощавшись, и брат Лоренсо так и не сказал ему, кто привез туда Санчо. Такие откровения монах приберегал до последнего дня пребывания каждого мальчика.

- Ой, не обращайте внимания на чепуху, которую несет старый солдат, - сказал комиссар, заметив, какой эффект его слова произвели на юношу. - Я получил слишком много ударов по шлему. В общем, меня зовут Мигель де Сервантес, королевский комиссар по закупкам. Если когда-нибудь у вас найдется время, чтобы выпить по стаканчику, или я могу быть вам чем-то полезен, приходите на постоялый двор Томаса Гутьерреса.