Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 12

Вопль Белтона превратился в визг, которому вторили другие, жуткие и зловещие звуки, исходившие из облекшей его непроницаемой черноты, – хруст костей и треск разрываемой плоти. Визг оборвался, но хруст и треск тянулись еще несколько томительно долгих мгновений. А затем облако исчезло так же внезапно, как появилось.

Спархок отшатнулся с отвращением. Пленник был разорван на куски.

– Боже милосердный! – выдохнул Келтэн. – Что же это было?

– Мы оба знаем это, Келтэн, – ответил Спархок. – Мы уже видели это прежде. Не допрашивай других пленников. Я почти уверен, что им не позволят отвечать.

Их было пятеро – Спархок, Элана, Келтэн, Улаф и Стрейджен. Они собрались в королевских покоях, и настроение у них было самое мрачное.

– Это было то же самое облако? – с тревогой спросил Стрейджен.

– Не совсем, – ответил Спархок. – Оно немного иначе ощущалось, но я не мог бы назвать никаких конкретных отличий.

– Отчего бы это Троллям-Богам понадобилось защищать Крегера? – озадаченно проговорила Элана.

– Не думаю, что они защищают именно Крегера, – отозвался Спархок. – Мне кажется, это как-то связано с тем, что происходит в Ламорканде… Если б только здесь была Сефрения! – вдруг взорвался он, с силой ударив кулаком по подлокотнику кресла. – Без нее мы тычемся наугад, точно слепые кутята.

– Ты не против логических рассуждений? – спросил Стрейджен.

– Я не против даже астрологии, – кисло ответил Спархок.

– Отлично. – Светловолосый вор-талесиец встал и принялся с задумчивым видом расхаживать по комнате. – Прежде всего, мы знаем, что Тролли-Боги каким-то образом вырвались из шкатулки.

– Это еще не доказано, Стрейджен, – возразил Улаф. – Во всяком случае, логически. Стрейджен остановился.

– А знаете, он прав, – сообщил он. – Это наше заключение основано на догадке. Все, что мы можем сказать с некоторой логической уверенностью, – мы столкнулись с чем-то, по виду и ощущениям напоминающим явление Троллей-Богов. Примешь ты такое утверждение, сэр Улаф?

– Полагаю, что да, милорд Стрейджен.

– Я польщен. Известно нам что-то или кто-то, способный на такое?

– Нет, – ответил Улаф, – но это тоже ничего не доказывает. Могут быть дюжины неизвестных нам существ или явлений, которые принимают вид облака, разрывают людей на куски и распространяют вокруг себя мертвящий холод.

– Не уверен, что логика куда-то нас приведет, – сознался Стрейджен.

– Дело не в логике, – заметила Элана. – Ошибочна твоя главная предпосылка, вот и все.

– И вы тоже, ваше величество? – простонал Келтэн. – Я-то думал, что в этой комнате есть еще хотя бы один человек, который полагается на здравый смысл, а не на занудную логику.

– Отлично, сэр Келтэн, – язвительно отозвалась королева, – и что же подсказывает тебе твой здравый смысл?

– Ну, во-первых, он подсказывает мне, что все вы подошли к нашей загадке не с того конца. Вопрос, который нам следовало бы задать, таков: что делает Крегера настолько важным, что нечто сверхъестественное берется защищать его? Разве так важно сейчас, что из себя представляет это сверхъестественное?

– А знаете, – сказал Улаф, – в этом что-то есть. Сам по себе Крегер, в сущности, ничтожество, клоп. Он и существует только для того, чтобы его раздавили.

– Я в этом не уверена, – возразила Элана. – Крегер работал на Мартэла, а Мартэл – на Энниаса.

– На самом деле, любовь моя, все было наоборот, – поправил ее Спархок.

Она небрежно отмахнулась от этой поправки.

– Белтон и прочие были связаны с Энниасом, а Крегер служил гонцом между Энниасом и Мартэлом. Белтон и его подручные наверняка были знакомы с Крегером. Рассказ Пелка более или менее подтверждает это. Вот что делало Крегера таким важным вначале. – Она помолчала, хмурясь. – Но почему он остался так важен после того, как все эти негодяи оказались под стражей?

– Обратный след, – проворчал Улаф.

– Прошу прощения?.. – озадаченно отозвалась королева.

– Некто, кто бы он ни был, не хочет, чтобы мы проследили Крегера до его нынешнего нанимателя.

– Да это и так ясно, Улаф, – хмыкнул Келтэн. – Его наниматель – граф Геррих. Пелк говорил Спархоку, что кое-кто в Ламорканде хотел связать нам руки здесь, в Элении, чтобы мы не могли заняться подавлением ламоркандского бунта. Это наверняка Геррих.

– Это только догадки, Келтэн, – сказал Улаф. – Может быть, ты и прав, но это только догадки.

– Вот видите, что я имел в виду, когда говорил о логике? – обратился Келтэн ко всем присутствующим. – Что тебе еще нужно, Улаф? Признание Герриха с его личной подписью?

– А что, у тебя оно есть под рукой? Все, что я хотел сказать, – нам нельзя замыкаться на этой идее. Я не думаю, что мы исчерпали все возможности, вот и все.

В дверь четко постучали, и тут же она распахнулась. В комнату заглянула Миртаи.

– Приехали Бевьер и Тиниен, – сообщила она.

– Они же должны быть в Рендоре! – удивился Спархок. – Что они здесь делают?

– Почему бы тебе самому не спросить их об этом? – ехидно осведомилась Миртаи. – Они здесь, за дверью.

Двое рыцарей вошли в королевские покои – Бевьер, стройный смуглокожий уроженец Арсиума, и светловолосый кряжистый Тиниен из Дэйры. Оба были в доспехах.

– Как там, в Рендоре? – спросил Келтэн.

– Жарко, сухо, пыльно, нервно, – ответил Тиниен. – Ты же знаешь, Рендор не меняется.

Бевьер опустился на колено перед Эланой. Несмотря на все старания друзей, молодой сириникиец оставался ярым приверженцем этикета.

– Ваше величество, – почтительно пробормотал он.

– Ох, да встань же, мой милый Бевьер, – улыбнулась она. – В этом нет никакой нужды, мы же друзья. Кроме того, когда ты сгибаешь колено, то скрипишь, как заржавленный засов.

– Должно быть, от усталости, ваше величество, – сознался он.

– Что вас привело сюда? – спросил Спархок.

– Депеши, – ответил Тиниен. – В Рендоре заправляет делами Дареллон, и он не хочет оставлять в неведении других магистров. Мы еще должны будем отправиться в Чиреллос и известить о делах архипрелата.

– Как идет кампания? – спросил Келтэн.

– Паршиво, – пожал плечами Тиниен. – Рендорские мятежники совершенно неорганизованны, так что нам не противостоят армии. Они прячутся среди местного населения, а ночами устраивают поджоги и убивают священников. И снова забиваются в свои норы. На следующий день мы устраиваем репрессии – сжигаем деревни, убиваем овец и так далее. Толку никакого.

– У них все еще нет вожака? – спросил Спархок.

– Они до сих пор выбирают, – сухо пояснил Бевьер. – Выборы проходят весьма бурно. Обычно каждое утро мы находим в переулках несколько мертвых кандидатов.

– Сарати дал маху, – пробормотал Тиниен. Бевьер задохнулся.

– Я не хотел оскорбить твои религиозные чувства, друг мой, – сказал ему дэйранец, – но это так. Священники, которых он послал в Рендор, склонны по большей части к наказанию, нежели к обращению. У нас была возможность установить мир в Рендоре, и мы лишились этой возможности, потому что Долмант не послал в Рендор никого, кто мог бы держать в узде миссионеров. – Тиниен поставил на стол шлем, расстегнул пояс с мечом. – Я видел даже, как один осел в рясе срывал с женщин на улице чадру. Когда толпа схватила его, он все вопил, чтобы я защитил его. И вот таких священников церковь посылает в Рендор!

– Что же ты сделал? – спросил Стрейджен.

– Я почему-то никак не мог расслышать, что ему нужно, – ответил Тиниен. – Толпа, видишь ли, слишком громко кричала.

– А что сделали с ним? – ухмыльнулся Келтэн.

– Его повесили. Причем ловко и аккуратно, ничего не скажешь.

– И ты даже не вступился за него?! – воскликнул Бевьер.

– Нам дали весьма ясный приказ, Бевьер. Нам велели защищать духовенство от неспровоцированных нападений. Этот идиот посягнул на скромность дюжины Рендорских женщин. Толпа была достаточно спровоцирована, и этот осел получил то, что заслужил. Если бы рендорцы его не повесили, я бы сам, пожалуй, сделал это. Вот об этом, от имени Дареллона, мы и должны поговорить с Сарати. Дареллон считает, что церковь должна отозвать всех этих фанатиков-миссионеров до тех пор, покуда Рендор немного не притихнет. А уж потом, по мнению Дареллона, можно послать новую партию проповедников – только не таких ретивых. – Альсионский рыцарь положил меч рядом со шлемом и опустился в кресло. – Ну, а что творится здесь?