Тень на обороте - Сергачева Юлия - Страница 84

…Старая постройка из белого камня, высилась над зелено-золотым маревом, словно остров, выступающий из ленивых волн. Остров на острове. Жилище старого мага, слывшего лучшим из лучших, и пожертвовавшего своей репутацией, чтобы сохранить свободу и разум последнему Оборотню.

Гнутая башня торчала на мелкой горке, залитой волной колючих кустарников, наверное, с тысячу лет — одинокая, неприступная, разрушающаяся. Вот сколько я себя помню, столько она и разрушалась, готовясь вот-вот обвалиться, да до сих пор неизменная. Тропу среди сплошного месива ветвей и колючек проложили мы с Арином. Вид с башни открывался и на дом, и на рощи вокруг, на дороги, и даже на океан… Это только снизу казалось, что башня не так уж высока.

Прищурившись, я изучал окрестности.

Ну, то, что меня будут поджидать, даже не подвергалось сомнению. Так ведь никто и не пойдет главной дорогой. И второстепенными не пойдет… А пойдет теми, о существовании которых знают разве что Арин и Эмма, товарищи по детским играм и освоению жизненного пространства вокруг белого дома…

Вон там ветки старых вязов сплетены друг с другом настолько ненавязчиво, что снизу и не заметишь. А вот тут до сих пор сохранился подвесной мостик. А вон там, с остатков древней стены можно безбоязненно пробраться на взгорок, выйти к платанам, что словно ступеньки выстроились в ряд, позволяя перескочить на карниз крыши старого дома…

Отряхивая ладони, я спрыгнул сначала на внешнюю галерею, через незапертое окно забрался в дом и, неслышно ступая по ворсистому ковру, спустился на первый этаж, в большую гостиную…

Свет бил в спину поднявшегося с кресла человека. Лица не видно, но силуэт знакомый.

— Привет, Арин. Пустишь странника переночевать?

— Надо же… живой, — после заминки отозвался Арин.

И что-то странное почудилось мне в его голосе. Будто вложенное в последнее слово удивление имело привкус… досады. Что это с ним? Не один в доме?

Встревожившись, я жадно прислушался. Без магии, — тут она все равно была бесполезна, — но перебирая знакомые еще с детства звуки, пробуя на вкус ощущения от дома, впитывая привычную атмосферу…

Дом был пуст. Все такой же огромный, красивый, он производил странное впечатление — словно был сделан из стекла. Вроде бы великолепный и сверкающий, но не пригодный для жизни. Хрупкий и холодный. Детьми мы никогда не играли внутри, только в рощах снаружи.

— Ну и переполох ты затеял! — Арин, наконец, шагнул навстречу, дружески протягивая руку. Теперь, когда солнце ушло из-за его спины, стало заметно, что лицо его осунулось, а глаза обведены синяками. — Ко мне тут заходили, спрашивали, — он нажал на последнее слово, придавая особый оттенок, и широко ухмыльнулся: — Удивили очень. Вот бы не подумал, что ты на такое способен.

— Где они сейчас?

— Шастают вокруг. Ты их наверняка заметил. Но ты же знаешь, отец не любил шпионов. Дом им не по зубам.

О, да! Мартан был сильным магом, и, хоть и принял на себя роль изгоя, не допускал, чтобы в его жизнь лезли посторонние. Даже из Верховного Ковена.

Я помимо воли расслабился. Привычка чувствовать себя в безопасности в белом доме пережила множество перемен моей жизни. Все-таки детские впечатления — самые сильные. А здесь я жил, еще толком не понимая, кем являюсь.

Солнце лилось сквозь окна, забранные морским стеклом. Свет оно пропускало беспрепятственно, а чужие взгляды — нет. Золотые зайчики прыгали по черной мраморной поверхности стола в гостиной. В центре его, в вазе стоят белые астры. Среди них воткнута серебряная спица «замедлителя». Чтобы цветы долго не вяли.

Я улыбнулся. Некоторые вещи в этом мире неизменны. Как грубая, неумело зачарованная с десяток лет назад спица, так и вечный простоватый букет на столе строгой комнаты.

— Как Эмма?

— Прекрасно… — после новой, едва заметной паузы ответил Арин. — Теперь прекрасно.

— Что значит «теперь»? Ей стало лучше?

— О, да! Тогда ей несомненно лучше, — с горечью согласился Арин.

— Где она? Я хотел бы с ней встретиться.

— Встретишься… Позже.

— Арин, — закипая, произнес я, — что с тобой такое? Ты ведешь себя загадочно.

— Это потому что ты застал меня врасплох, — ухмыльнулся он на этот раз вполне узнаваемо.

— Если ты не хочешь, чтобы я оставался в этом доме, то скажи, и я уйду. Я понимаю, что причиняю тебе массу неприятностей, и если в Ковене узнают…

— Не волнуйся. Не узнают. И никуда тебе не нужно уходить. Этот дом всегда был и твоим тоже, не так ли? Отец так часто это повторял.

— Теперь ты здесь хозяин. Тебе и решать.

— Ну, так я решил. Оставайся! Сейчас перекусим, отдохнешь и подумаем, что делать дальше.

— А что тут думать… Надо возвращаться.

— Я распоряжусь, чтобы подготовили все, что нужно, — Арин ушел, будто и не услышав последнюю реплику. Ощущение от разговора осталось неприятное. Что-то горчило, но я никак не мог понять, что именно.

Арин готовится сдать меня Ковену? Ну, это нереально. Во-первых, после того, как там обошлись с его отцом, он Ковен откровенно не выносит, а во-вторых, я не верил, что он способен на предательство… То есть наоборот: во-первых — не верю, во-вторых — он не пойдет на сделку с Ковеном.

Я тряхнул головой. Что за мысли? Я пришел к единственному надежному другу во всем мире и теперь ищу иголки в подушках… Разозлившись на самого себя, я бесцельно послонялся по знакомым комнатам, наблюдая за суетой домовух. Подобрал оставленные на столе газеты, надеясь отвлечься: «…поиски опасного мага до сих пор не дали результатов. На его счету новое покушение в Златогривне…»

Эй! Я в этих местах даже не был! Вот подам в суд за клевету...

«…Найдены мертвыми две русалки, ставшие жертвами зубов морских хищников. Воздействие магических сфер, как известно, губительно. Однако обвинять в смерти девиц следует не только преступного мага, наложившего на чары, но и злоумышленника, разбившего сферы и ускорившего смерть превращенных. Что за причины руководили…»

У меня потемнело в глазах.

Все, кому я пытаюсь помочь, гибнут или, в лучшем случае, страдают… Бесполезно твердить себе, что русалки вскоре умерли бы в любом случае, потому что измененные долго не живут, но я выпустил их, вмешавшись не в свое дело… И не нашел Никку.

— Ты с чего побелел? — возвратившийся Арин с любопытством заглянул в газету через мое плечо: — А, русалки… Зачем они тебе понадобились?

— Искал одну девушку.

— Ищем одну, мучаются другие — закон жизни, — заметил Арин небрежно, и мне внезапно захотелось ему врезать.

— Не злись, — примирительно попросил он, перехватывая мой, видимо, очень выразительный взгляд. — Просто так часто случается… Не повезло.

Слишком часто.

— Идем, можно уже перекусить с дороги.

— Что-то расхотелось.

— Ну, выпей со мной. Поговорим…

Под столовую в доме была отведена небольшая зала, окольцованная изнутри деревянными ребрами, переходящими в балки над головой, что придавало ей сходство с корабельным трюмом. Здесь даже летом было, хоть и светло, но прохладно.

— Открыл по случаю твоего появления, — Арин торжествующе поднял черную круглобокую бутылку. — Отличный повод! — Такая же темная, как стекло, жидкость беззвучно полилась в бокалы. Словно загустевшая кровь.

Я не выдержал и отвел глаза. Впрочем, на вкус вино оказалось отменным. Сухим, насыщенным, с легкой горечью.

— А вот теперь можно и поболтать… Времени у нас уйма. — Черная бутылка снова наклонила длинное горло. Кровавая жидкость лилась мягко и маслянисто. — Я знал, что ты вернешься сюда, поэтому, когда они прислали шпионов, позаботился обезвредить наши тропы… Через окно наверху — это твой любимый маршрут, верно?

— Уйма времени? Это вряд ли… Не могу же я остаток жизни злоупотреблять твоим гостеприимством.

— А придется.

— Что?

— Ты спрашивал, как Эмма?

— При чем тут…

— Ей намного лучше, — резко перебил Арин. Опустевшая бутылка со стуком встала на стол. — Она умерла. По сравнению с тем безумием, в котором она пробыла большую часть своей жизни благодаря тебе, ей сейчас наверняка лучше, — в глазах Арина разгоралось нечто чужое и опасное.