Старый дом - Климов Михаил - Страница 36

Как только будет жить теперь без своих любимых книжечек, бедолага…

– Что Маринка? – спросил Прохоров.

– За тебя переживает…

Это означало, что дочь с планом целиком и полностью согласна.

– А дети?

– А для них это приключение… Ждут не дождутся, когда с места стронемся…

– И когда планируете?

– Да в принципе хоть завтра, у нас все готово…

И тут на Надиной стороне послышался звук ключа в замке и открылась, а затем закрылась дверь.

46

Володя тут же встал:

– Вам о многом надо поговорить, мешать не хочу… Кроме того – без помощи Надежды Михайловны у нас вообще ничего не получится…

И направился к двери.

Но с той, Надиной стороны, раздался условный (они договорились, что стучать друг другу, если возникнет такая потребность, будут – три с большими паузами, три с маленькими) стук.

Прохоров отодвинул шкаф и вошла Надя.

– Здравствуйте… – поздоровалась она со всеми.

Прошла к столу, устало села.

– До свидания… – сказал «зять» уже с порога.

– Подождите…

Она повернулась к Володе, который так и застрял на выходе, неудобно было уйти, когда тебя тормозят:

– Хорошо, что вы здесь… – она порылась в сумочке и достала «Вечерний альбом». – Как я понимаю, это для вас… Поразительная она женщина и поэтесса отличная, хотя вначале мне так не показалось…

«Зять» открыл титул.

Слава заглянул ему через плечо.

На первой странице толстой, почти квадратной книги характерным круглым почерком было выведено: «Надежде Мандельштам от Марины Цветаевой» и дата – 2 июля 1913 года.

– Спасибо… – растроганно сказал Володя.

Но тут же, похоже, вспомнив только что состоявшийся разговор, шагнул к столу и с видимым сожалением положил книжку на стол.

И пошел к двери, ссутулившись…

А Слава понял, насколько тяжелым было для «зятя» только что изложенное решение. И оценил его по-мужски: он бы, наверное, тоже пожертвовал любимым делом для любимой женщины и детей.

Но «зять», не дойдя буквально двух шагов до порога, вдруг вернулся к столу, взял книгу.

– Пусть хоть пару дней у меня побудет… – сказал он Прохорову.

И на этот раз, попрощавшись, ушел.

– Что тут происходит? – спросила Надежда.

Вид у нее был настолько усталый, что наш герой, прежде, чем ответить, прошел к столу и поставил чайник. Кроме того, что надо было напоить измученную женщину чаем, ему еще требовалось время, чтобы сообразить, как разговаривать на такую непростую тему.

– Володя с Мариной, – начал он, доставая из холодильника продукты, – придумали одну вещь, которую нам с вами необходимо обсудить…

Прохоров вдруг подумал, что очень давно вот так не кормил женщину.

Правда с Варварой он расстался сравнительно недавно – то ли три года прошло, то ли уже три с половиной, вспоминать не хотелось, и иногда он тоже что-то для нее доставал из холодильника. Но это было совсем по-другому – кормить ту злобную ведьму, в которую превратилась его бывшая жена в последние годы их совместной жизни (а может, и не превратилась, а была с самого начала, просто Слава не замечал)…

Или кормить Надежду…

– Так что за идея?

– Они хотят остаться в вашем времени… – он поставил перед ней тарелку с салатом, который привез «зять», чай, хлеб. – Навсегда остаться…

Она застыла на месте, потом медленно положила вилку, которую только что взяла в руку.

– Но это же невозможно… – только и сказала.

– Почему?

Прохорову хотелось послушать критику самого надежного эксперта.

– Потому что, – она все-таки взяла вилку и начала есть, забирая с тарелки совсем по чуть-чуть, чтобы еда не мешала разговаривать, – потому что я вам говорила: вы другие, вас сразу заметно…

– Поэтому они хотят не жить здесь в России, а уехать куда-нибудь в Америку или в Новую Зеландию. – Он в точности повторил слова «зятя». – Таким образом, убивается сразу два зайца – их минует война и революция, а то, что они выделяются на фоне остальных – вполне понятно и не опасно. Они и должны выделяться, раз прибыли из России…

– Пожалуй, да… – согласилась Надежда. – Но ведь для поездки и житья даже в Новой Зеландии нужны документы, а где их взять?

– Образцы он просто купил, – честно, хотя и после короткого раздумья, ответил наш герой, – и на старой бумаге сделал такие, что не отличишь от настоящих… Я вот всю жизнь имел дело с бумагой, но разницы не почувствовал… Надо, конечно, вам их показать, может, мы чего и пропустили…

Прохоров сказал и вдруг понял, что впервые заговорил об этой «эмиграции», во множественном числе, включая в это «мы» и себя.

Интересно, заметила это Надежда?

– А на что они будут жить? – между тем спросила она. – Все ваши знания по поводу редких русских книг в Новой Зеландии никому, как я понимаю, не нужны… Володя, по моему представлению, только этим и занимается, а дочь ваша что умеет делать?

– «Зять» насобирал немало денег… – ответил Прохоров, дивясь тому, что ее вопросы точно соответствовали его. – Кроме того, купил какие-то акции и облигации, которые будут в цене…

– Вы все предусмотрели… – восхитилась Надежда.

– Вообще-то, не мы, а Володя… – возразил Слава, – мне повезло, у меня очень умный и толковый «зять»…

Она посмотрела на него, видно было, что они подходят к главному вопросу.

И кстати, тоже ровно на том же месте, нет, скорее в той же последовательности, что и он в разговоре с Володей.

– А вы как к этому относитесь? – деликатно нашла она удобную формулировку чтобы не спрашивать в лоб.

– Для себя они правы… – Прохоров встал, прошелся по комнате. – Ничего хорошего им жизнь в нынешней России не сулит. А так у них самих и, главное, детей есть перспектива…

– Я не совсем об этом спросила… – вынужденно уточнила она.

– И это понимаю… – он остановился, повернулся к ней. – Но тут… – он поискал слова, наконец, нашел, – тут все зависит от вас…

– Как я понимаю, – она тоже встала, – вы делаете мне предложение?

– Да… – только и смог выдохнуть Слава.

И замер, ожидая ответа.

– Предположим, – очень жестко сказала она, – что я принимаю ваше предложение…

– Предположим или принимаете? – прервал ее Прохоров.

– Принимаю… – все так же жестко ответила Надежда, – но как и где, вы предполагаете, мы будем жить?

– Здесь… – робко сказал он.

Все пело в душе его от того, что она сказала «да».

Все напряглось в душе его – отчего она такая сердитая?

– Ну, в смысле в вашем времени, – продолжил он, – только не в России. Мы можем поехать с ребятами, а можем найти какое-то свое место под солнцем. Поделим деньги, которые добыл Володя. Как вы относитесь к Канаде?

– Ничего о ней не знаю… – все так же жестко ответила Надежда. – Но ваш план не годится…

– Почему? – в отчаянии почти закричал он.

– Потому что вы не сможете выйти из моего дома… – печально сказала она. – На улице полно полиции… И все ищут вас, потому что тот человек, который нас преследовал – был лучший сыщик Москвы и он только что вернулся из Парижа, где проходил специальную подготовку.

Слава замер, ожидая продолжения. И оно последовало.

– И вы его случайно убили…

47

Большую часть ночи Прохоров не спал.

Крутился, вертелся с боку на бок, иногда задремывал, но тут же просыпался…

В последние годы мало спать вошло в привычку, возраст, наверное, но тут было другое…

Каждый раз, когда он закрывал глаза и ему казалось – сон приходит, Слава видел лицо «итальянца». Причем не как положено в кино и в литературе – лицо в тот момент, когда сверток (а что в нем было?) обрушивался на голову врага.

Почему-то он видел, как тот с брезгливой физиономией гонит мужика-мороженщика.

Может быть, подсознание подсовывало Прохорову эту картинку, как некий негатив, некое оправдание тому, что произошло?

Кто знает?

А может, просто память не запечатлела момент удара (чем же я его?) и сохранила только первое впечатление…