Стихотворения. Поэмы. Сказки - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 104

104

9. БОНАПАРТ И ЧЕРНОГОРЦЫ.

"Черногорцы? что такое? - Бонапарте вопросил. - Правда ль: это племя злое, Не боится наших сил? Так раскаятся ж нахалы: Объявить их старшинам, Чтобы ружья и кинжалы Все несли к моим ногам". Вот он шлет на нас пехоту С сотней пушек и мортир, И своих мамлюков роту, И косматых кирасир. Нам сдаваться нет охоты, - Черногорцы таковы! Для коней и для пехоты Камни есть у нас и рвы... Мы засели в наши норы И гостей незваных ждем, - Вот они вступили в горы, Истребляя все кругом. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Идут тесно под скалами. Вдруг смятение!.. Глядят: У себя над головами Красных шапок видят ряд. "Стой! пали! Пусть каждый сбросит Черногорца одного. Здесь пощады враг не просит: Не щадите ж никого!" Ружья грянули, — упали Шапки красные с шестов: Мы под ними ниц лежали, Притаясь между кустов. Дружным залпом отвечали Мы французам. — "Это что? - Удивясь, они сказали, - Эхо, что ли?" Нет, не то! Их полковник повалился. С ним сто двадцать человек. Весь отряд его смутился, Кто, как мог, пустился в бег. И французы ненавидят С той поры наш вольный край И краснеют, коль завидят Шапку нашу невзначай.

10. СОЛОВЕЙ

Соловей мой, соловейко, Птица малая лесная! У тебя ль, у малой птицы, Незаменные три песни, У меня ли, у молодца, Три великие заботы! Как уж первая забота - Рано молодца женили; А вторая-то забота - Ворон конь мой притомился; Как уж третья-то забота - Красну-девицу со мною Разлучили злые люди. Вы копайте мне могилу Во поле, поле широком, В головах мне посадите Алы цветики-цветочки, А в ногах мне проведите Чисту воду ключевую. Пройдут мимо красны девки, Так сплетут себе веночки. Пойдут мимо стары люди, Так воды себе зачерпнут.

11. ПЕСНЯ О ГЕОРГИИ ЧЕРНОМ.

Не два волка в овраге грызутся, Отец с сыном в пещере бранятся. Старый Петро сына укоряет: "Бунтовщик ты, злодей проклятый! Не боишься ты господа бога, Где тебе с султаном тягаться, Воевать с белградским пашою! Аль о двух головах ты родился? Пропадай ты себе, окаянный, Да зачем ты всю Сербию губишь?" Отвечает Георгий угрюмо: "Из ума, старик, видно, выжил, Коли лаешь безумные речи". Старый Петро пуще осердился, Пуще он бранится, бушует. Хочет он отправиться в Белград, Туркам выдать ослушного сына, Объявить убежище сербов. Он из темной пещеры выходит; Георгий старика догоняет: "Воротися, отец, воротися! Отпусти мне невольное слово". Старый Петро не слушает, грозится: «Вот ужо, разбойник, тебе будет!» Сын ему вперед забегает, Старику кланяется в ноги. Не взглянул на сына старый Петро. Догоняет вновь его Георгий И хватает за сивую косу. "Воротись, ради господа бога: Не введи ты меня в искушенье!" Отпихнул старик его сердито И пошел по белградской дороге. Горько, горько Георгий заплакал, Пистолет из-за пояса вынул, Взвел курок, да и выстрелил тут же. Закричал Петро, зашатавшись: «Помоги мне, Георгий, я ранен!» И упал на дорогу бездыханен. Сын бегом в пещеру воротился; Его мать вышла ему навстречу. «Что, Георгий, куда делся Петро?» Отвечает Георгий сурово: "За обедом старик пьян напился И заснул на белградской дороге"[198]. Догадалась она, завопила: "Будь же богом проклят ты, черный, Коль убил ты отца родного!" С той поры Георгий Петрович У людей прозывается Черный.

12. ВОЕВОДА МИЛОШ.

Над Сербией смилуйся ты, боже! Заедают нас волки янычары! Без вины нам головы режут, Наших жен обижают, позорят, Сыновей в неволю забирают, Красных девок заставляют в насмешку Распевать зазорные песни И плясать басурманские пляски. Старики даже с нами согласны: Унимать нас они перестали, - Уж и им нестерпимо насилье. Гусляры нас в глаза укоряют: Долго ль вам мирволить янычарам? Долго ль вам терпеть оплеухи? Или вы уж не сербы, — цыганы? Или вы не мужчины, — старухи? Вы бросайте ваши белые домы, Уходите в Велийское ущелье, - Там гроза готовится на турок, Там дружину свою собирает Старый сербин, воевода Милош. вернуться

198

По другому преданию, Георгий сказал товарищам: «Старик мой умер; возьмите его с дороги».