Стихотворения. Поэмы. Сказки - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 147

147

Уходит и поет: Старый муж и проч.

Старик     Так, помню, помню — песня эта Во время наше сложена, Уже давно в забаву света Поется меж людей она. Кочуя на степях Кагула, Ее, бывало, в зимню ночь Моя певала Мариула, Перед огнем качая дочь. В уме моем минувши лета Час от часу темней, темней; Но заронилась песня эта Глубоко в памяти моей. * * *     Всё тихо; ночь. Луной украшен Лазурный юга небосклон, Старик Земфирой пробужден: «О мой отец! Алеко страшен. Послушай: сквозь тяжелый сон И стонет, и рыдает он». Старик     Не тронь его. Храни молчанье. Слыхал я русское преданье: Теперь полунощной порой У спящего теснит дыханье Домашний дух; перед зарей Уходит он. Сиди со мной. Земфира     Отец мой! шепчет он: Земфира! Старик     Тебя он ищет и во сне: Ты для него дороже мира. Земфира     Его любовь постыла мне. Мне скучно; сердце воли просит — Уж я... Но тише! слышишь? он Другое имя произносит... Старик     Чье имя? Земфира                      Слышишь? хриплый стон И скрежет ярый!.. Как ужасно!.. Я разбужу его... Старик                             Напрасно, Ночного духа не гони — Уйдет и сам... Земфира                          Он повернулся, Привстал, зовет меня... проснулся — Иду к нему — прощай, усни. Алеко     Где ты была? Земфира                            С отцом сидела. Какой-то дух тебя томил; Во сне душа твоя терпела Мученья; ты меня страшил: Ты, сонный, скрежетал зубами И звал меня. Алеко                        Мне снилась ты. Я видел, будто между нами... Я видел страшные мечты! Земфира     Не верь лукавым сновиденьям. Алеко     Ах, я не верю ничему: Ни снам, ни сладким увереньям, Ни даже сердцу твоему. * * * Старик     О чем, безумец молодой, О чем вздыхаешь ты всечасно? Здесь люди вольны, небо ясно, И жены славятся красой. Не плачь: тоска тебя погубит. Алеко     Отец, она меня не любит. Старик     Утешься, друг: она дитя. Твое унынье безрассудно: Ты любишь горестно и трудно, А сердце женское — шутя. Взгляни: под отдаленным сводом Гуляет вольная луна; На всю природу мимоходом Равно сиянье льет она. Заглянет в облако любое, Его так пышно озарит — И вот — уж перешла в другое; И то недолго посетит. Кто место в небе ей укажет, Примолвя: там остановись! Кто сердцу юной девы скажет: Люби одно, не изменись? Утешься. Алеко                  Как она любила! Как нежно преклонясь ко мне, Она в пустынной тишине Часы ночные проводила! Веселья детского полна, Как часто милым лепетаньем Иль упоительным лобзаньем Мою задумчивость она В минуту разогнать умела!.. И что ж? Земфира неверна! Моя Земфира охладела!... Старик     Послушай: расскажу тебе Я повесть о самом себе. Давно, давно, когда Дунаю Не угрожал еще москаль — (Вот видишь, я припоминаю, Алеко, старую печаль.) Тогда боялись мы султана; А правил Буджаком паша С высоких башен Аккермана — Я молод был; моя душа В то время радостно кипела; И ни одна в кудрях моих Еще сединка не белела, — Между красавиц молодых Одна была... и долго ею, Как солнцем, любовался я, И наконец назвал моею...     Ах, быстро молодость моя Звездой падучею мелькнула! Но ты, пора любви, минула Еще быстрее: только год Меня любила Мариула.     Однажды близ Кагульских вод Мы чуждый табор повстречали; Цыганы те, свои шатры Разбив близ наших у горы, Две ночи вместе ночевали. Они ушли на третью ночь, — И, брося маленькую дочь, Ушла за ними Мариула. Я мирно спал; заря блеснула; Проснулся я, подруги нет! Ищу, зову — пропал и след. Тоскуя, плакала Земфира, И я заплакал — с этих пор Постыли мне все девы мира; Меж ими никогда мой взор Не выбирал себе подруги, И одинокие досуги Уже ни с кем я не делил. Алеко     Да как же ты не поспешил Тотчас вослед неблагодарной И хищникам и ей, коварной, Кинжала в сердце не вонзил? Старик     К чему? вольнее птицы младость; Кто в силах удержать любовь? Чредою всем дается радость; Что было, то не будет вновь. Алеко     Я не таков. Нет, я не споря От прав моих не откажусь! Или хоть мщеньем наслажусь. О нет! когда б над бездной моря Нашел я спящего врага, Клянусь, и тут моя нога Не пощадила бы злодея; Я в волны моря, не бледнея, И беззащитного б толкнул; Внезапный ужас пробужденья Свирепым смехом упрекнул, И долго мне его паденья Смешон и сладок был бы гул.