Стихотворения. Поэмы. Сказки - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 28

28

* * * Итак я счастлив был, итак я наслаждался, Отрадой тихою, восторгом упивался…    И где веселья быстрый день?    Промчался лётом сновиденья,    Увяла прелесть наслажденья, И снова вкруг меня угрюмой скуки тень! СЛЕЗА. Вчера за чашей пуншевою    С гусаром я сидел, И молча с мрачною душою    На дальний путь глядел. "Скажи, что смотришь на дорогу? —    Мой храбрый вопросил. — Еще по ней ты, слава богу,    Друзей не проводил". К груди поникнув головою,    Я скоро прошептал: "Гусар! уж нет ее со мною!…"    Вздохнул — и замолчал. Слеза повисла на реснице    И канула в бокал. — "Дитя! ты плачешь о девице.    Стыдись!" — он закричал. "Оставь, гусар… ох! сердцу больно.    Ты, знать, не горевал. Увы! одной слезы довольно,    Чтоб отравить бокал!…." * * * Угрюмых тройка есть певцов Шихматов, Шаховской, Шишков, Уму есть тройка супостатов Шишков наш, Шаховской, Шихматов, Но кто глупей из тройки злой? Шишков, Шихматов, Шаховской! К БАР. М. А. ДЕЛЬВИГ. Вам восемь лет, а мне семнадцать било. И я считал когда-то восемь лет; Они прошли. — В судьбе своей унылой, Бог знает как, я ныне стал поэт. Не возвратить уже того, что было, Уже я стар, мне незнакома ложь: Так верьте мне — мы спасены лишь верой. Послушайте: Амур, как вы, хорош; Амур дитя, Амур на вас похож — В мои лета вы будете Венерой.    Но если только буду жив,    Всевышней благостью Зевеса,    И столько же красноречив —    Я напишу вам, баронесса,    В латинском вкусе мадригал,    Чудесный, вовсе без искусства —    Не много истинных похвал,    Но много истинного чувства.    Скажу я: "Ради ваших глаз,    О баронесса! ради балов,    Когда мы все глядим на вас,    Взгляните на меня хоть раз    В награду прежних мадригалов    Когда ж Амур и Гименей    В прелестной Марии моей    Поздравят молодую даму —    Удастся ль мне под старость дня,    Вам посвятить эпиталаму? МОЕМУ АРИСТАРХУ.    Помилуй, трезвый Аристарх Моих бахических посланий, Не осуждай моих мечтаний И чувства в ветренных стихах: Плоды веселого досуга, Не для бессмертья рождены, Но разве так сбережены Для самого себя, для друга, Или для Хлои молодой. Помилуй, сжалься надо мной — Не нужны мне твои уроки. Я знаю сам свои пороки. Конечно беден гений мой: За рифмой часто холостой, На зло законам сочетанья, Бегут трестопные толпой На аю, ает  и на ой. — Еще немногие признанья: Я ставлю (кто же без греха?) Пустые часто восклицанья, И сряду лишних три стиха; Нехорошо, но оправданья Не льзя ли скромно принести? Мои летучие посланья В потомстве будут ли цвести? Не думай, цензор мой угрюмый, Что я, беснуясь по ночам, Окован стихотворной думой, Покоем жертвую стихам; Что, бегая по всем углам, Ерошу волосы клоками, Подобно Фебовым жрецам Сверкаю грозными очами, Едва дыша, нахмуря взор, И засветив свою лампаду, За шаткой стол, кряхтя, засяду, Сижу, сижу три ночи сряду И высижу — трестопный вздор… Так пишет (молвить не в укор) Конюший дряхлого Пегаса Свистов, Хлыстов или Графов, Служитель отставной Парнасса, Родитель стареньких стихов, И од не слишком громозвучных, И сказочек довольно скучных.    Люблю я праздность и покой, И мне досуг совсем не бремя; И есть и пить найду я время. Когда ж нечаянной порой Стихи кропать найдет охота, На славу Дружбы иль Эрота, — Тотчас я труд окончу свой. Сижу ли с добрыми друзьями Лежу ль в постеле пуховой, Брожу ль над тихими водами В дубраве темной и глухой, Задумаюсь — взмахну руками На рифмах вдруг заговорю — И никого уж не морю Моими резвыми стихами… Но ежели когда-нибудь, Желая в неге отдохнуть, Расположась перед камином, Один, свободным господином, Поймаю прежню мысль мою, — То не для имени поэта Мараю два иль три куплета, И их вполголоса пою.    Но знаешь ли, о мой гонитель, Как я беседую с тобой? Беспечный Пинда посетитель, Я с Музой нежусь молодой… Уж утра яркое светило Поля и рощи озарило; Давно пропели петухи; В полглаза дремля — и зевая, Шапеля в песнях призывая, Пишу короткие стихи, Среди приятного забвенья Склонясь в подушку головой, И в простоте, без украшенья, Мои слагаю извиненья Немного сонною рукой. Под сенью лени неизвестной Так нежился певец прелестный, Когда Вер-Вера воспевал, Или с улыбкой рисовал В непринужденном упоеньи Уединенный свой чердак. В таком ленивом положеньи Стихи текут и так и сяк. Возможно ли в свое творенье, Уняв веселых мыслей шум, Тогда вперять холодный ум, Отделкой портить небылицы, Плоды бродящих резвых дум, И сокращать свои страницы? —    Анакреон, Шолье, Парни, Враги труда, забот, печали, Не так, бывало, в прежни дни Своих любовниц воспевали. О вы, любезные певцы, Сыны беспечности ленивой, Давно вам отданы венцы От музы праздности счастливой, Но не блестящие дары Поэзии трудолюбивой. На верьх Фессальския горы Вели вас тайные извивы; Веселых Граций перст игривый Младые лиры оживлял, И ваши челы обвивал Детей Пафосских рой шутливый. И я — неопытный поэт — Небрежный ваших рифм наследник, За вами крадуся вослед… А ты, мой скучный проповедник, Умерь ученый вкуса гнев! Поди, кричи, брани другого И брось ленивца молодого, Об нем тихонько пожалев.