Раз-два-три-четыре-пять, выхожу тебя искать (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 84

Кто-то дернулся в дверь, заколотив в нее со всей силы. Это что, уже рассвет, что ли? Наощупь я добралась до засова, уже подозревая, кто это может быть. Дверь еще раз дернули изо всей силы и двинули по ней чем-то вроде хорошей кувалды. Несчастное прилагательное затряслось.

— Марта, ты же не спишь, я знаю, открывай немедленно!

— Михель, подожди…я тут засов никак не найду…

Вместе с дверью я чуть не вылетела в коридор, уцепившись за ее ручку, и воткнулась ему прямо в грудь.

— Что это с тобой, вся расстегнута, в комнате темно, — мрачно спросил он, остановившись на пороге. — Что там у тебя? — мотнул он головой в сторону комнаты.

— Электричество отключили… Ну что ты в самом деле, кресала у меня нет, а самой мне до факела не достать, вот и стукаюсь в темноте. И еще платье это со шнуровкой, а служанки ХЗ где болтаются…Может, ты мне свечку зажжешь да выдернешь этот чертов шнурок?

Спокойный тон и приглашение убедили Рихтера, что со мной все в порядке, но выражение лица было по-прежнему мрачным. Зато сразу загорелись свечи в подсвечнике, наполнив комнату уютным освещением, а нерасшнурованное платье сзади довершило картину.

— Вытащи этот шнурок, я уже тут не знаю, как еще извернуться, не достать его никак, — посетовала я и продемонстрировала, как выламывала самой себе руки. Наглядный пример прошел без сучка и задоринки, руки осторожно прогулялись по спине и я с облегчением вздохнула. — Надо же так зашнуровать, задохнуться можно! Девушки хоть и подгоняли его под меня, но по-моему перебрали маленько…

Я отошла в темный угол, скинула расшнурованное платье и натянула штаны и рубашку, в которых села в кресло, поджав под себя босые ноги. Каменный пол даже в этом регионе холодил изрядно. Михель стоял все также посреди комнаты, настороженно следя за мной.

— Ты чего стоишь? Садись, ты же весь день в седле провел?

— Провел… — он вытянулся в кресле. — Приезжаю, а тут мне на воротах сообщают новость, что его светлость изволит жить в Штальзее уже второй день. Что скажешь по этому поводу?

— Да для меня это тоже было как снег на голову, но не могу же я его выгнать! Один раз сказала, а он услышал, так полдня меня наизнанку выворачивал, почему это я его так усиленно выпроваживаю. — Присовокупив тяжкий вздох, я подперла щеку кулаком и посмотрела на Рихтера.

— А уйти куда-нибудь не могла? Встречать пошла вместе со всеми?

— Ты чего, с ума сошел? — Возмущению не было предела, — да я даже не знала, что он приехал!

— Не было печали… Давай, рассказывай, что тут произошло без меня.

Окончив рассказ, я закопошилась в кресле, устраиваясь поудобней. Михель молчал и его молчание было тяжелым, как мельничный жернов. Глаза уже закрывались и рот раздирала зевота.

— Принесло сюда Теодора невовремя, — проворчал Михель. — И ты тоже хороша, хоть бы спряталась, что ли…

— Куда это я должна была прятаться? В подвал, в колодец? Да я, если хочешь знать…

— Ладно, перестань, назад уже не вернешь. Значит, вчера он тебя с фон Дайницем вдвоем обрабатывал. А я ведь ему все подробно описал, да еще на словах дополнил, он вроде и интерес потерял уже ко всей этой истории.

— Мне он сказал, что в Варбурге прелатом было проведено расследование по обвинению Клодии в том, что я убила мужа и убежала, похитив деньги и драгоценности. Я здорово испугалась, потому что герцог еще добавил, что снять обвинения могу только я сама, если приеду лично в Варбург. Я решила, что он собирается высылать меня туда, но он заверил, что эти дела его не касаются. Как ты думаешь, ему можно верить? Если скажешь, что нет, то я лучше сбегу отсюда куда-нибудь подальше, что я, дура совсем, что ли, верить ихним судам! Грамотная, читала, чем это все кончается.

— Сиди уж, и так набегалась, пока я тебя не привез сюда. — Михель улыбнулся, вспоминая прошедшие события. — Они тут все друг другу палки любят вставлять в одно место, а ты тут не такая важная птица, чтобы из-за тебя два сиятельных герцога ссорились. Вот с Раделем действительно погано получилось, но мы это еще проверим. Если его грохнули, то и концы в воду, кто вспомнит, что к нему прибились в Герлау трое парней. Судя по твоему рассказу, мясорубка там была изрядная, а вы уходили в сторону от основного отряда. В твоем мешке были личные вещи, документы, вензеля вышитые?

— Ага, паспорта, явки, пароли…ты чего, Михель, какие вензеля, какие документы? Рубашка запасная, кресало, крупа, котелок. Деньги я вообще на себе держала, слава богу, тут еще не изобрели личных документов!

— Не переживай, тут и без документов на два щелчка устанавливают все данные, соврать не успеешь, а уже про тебя все знают! Ихняя охранка не хуже наших ментов работает и это, заметь, без дактилоскопии и прочих технических достижений. Да не дергайся ты, никому ты в этом своем Варбурге не нужна, кроме той мерзавки, что доносить бегала! Люди тебя только хорошим вспоминают, живи спокойно. Меня вот другое волнует, чего это Теодор завтра в Кронберг собрался, да еще нас всех с собой тащит? Не поверил, что у этих уголовников только одно кольцо было? Не похоже…Ну-ка вспоминай, что он еще тебе говорил о причинах этой поездки?

— Что сам проехаться хочет, посмотреть своими глазами на место…потом собирался уезжать прямо оттуда в Эрсен… больше ничего не говорил. А в чем дело-то, что еще случилось? Ну интересно ему стало…

— Интересно? — Нехорошо усмехнулся Михель и помрачнел. — В том-то и дело, что ничего не случилось. Спи, нам завтра рано вставать.

Колотьба в дверь началась как будто сразу же, как я только закрыла глаза. Эта проклятая местная привычка подниматься с рассветом выводила меня из себя, особенно когда приходилось ложиться поздно.

— Да-да, я уже встаю… — сонно прошлепав к тазику с водой, я наскоро сполоснулась и, проклиная шовинистические замашки его светлости, побрела вниз. По дороге заглянула в трапезную и утащила кусок хлеба — когда еще кормить будут, неизвестно, а скоро уже скрутит живот от голода!

Оседланные лошади ждали во дворе и я очередной раз подивилась выносливости здешних людей — им что, есть вообще не надо с утра?

— Фрау Марта, что на этот раз было причиной вашего опоздания? — весело поинтересовался герцог, восседая на черном жеребце. Коняга косила лиловым глазом и примерялась укусить меня, но всадник живо осадил безобразника и тот возмущенно всхрапнул, переступая копытами.

— Спать хотелось, ваша светлость, — я подошла к свободной лошади, которую держал под уздцы конюх, прикидывая, с какого боку на нее залезать.

— Фрау Марта, ставьте ногу мне на руки и я подсажу вас, — фон Дайниц встал на одно колено, сложив вместе ладони. — Давайте, только держитесь за седло…вот так, правильно!

Подпихнул он меня изрядно, но зато на лошадь я уселась без проблем, а в стороне успела заметить Рихтера с двумя солдатами, путь которому перегородила герцогская охрана.

— Поехали, — его светлость махнул рукой в сторону ворот. — Герр Рихтер, поезжайте вперед, вы лучше нас знаете короткую дорогу, мы тронемся за вами.

Пока была возможность, герцог ехал почти вровень со мной, расспрашивая о подробностях бегства из Айзенштадта, но скоро и без того неширокая дорога сузилась до тропинки, по которой можно было передвигаться только по одному. Разговоры прекратились и сзади, где охранники обсуждали какую-то Розалинду или Розамунду, произведшую фурор на балу. Чем была знаменита Розамунда, я не поняла, но все дружно хохотали, когда вспоминали прошедший бал. Рихтер ехал впереди, за ним его светлость, потом я, а потом уже охрана. Кавалькаду замыкали два солдата из Штальзее.

Солнце было уже высоко, когда мы вынырнули с лесной дорожки на убитый тракт, спускающийся вниз, и вдали показались развалины Кронберга. Лошади прибавили шагу и весь отряд бодро подлетел к башне, ставшей уже почти родной. Поищу тут денек-другой пропавшие сокровища и сама начну водить сюда экскурсии! Настроение было хорошим, день солнечным и на душе было легко и радостно.

— Фрау Марта, — его светлость изволил уже спрыгнуть с лошади и стоять рядом, придерживая мое левое стремя. Охрана спешилась в сторонке, делая вид, что ничего не происходит. — Спускайтесь с лошади, я поддержу вас.