Раз-два-три-четыре-пять, выхожу тебя искать (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 9

— Вот и я говорю, что герр Хайгель зачастил к Лорхен, а она и не против совсем! Я бы и сам к ней был не прочь подкатиться, да у меня совсем другое на уме, нежели пустое времяпровождение, — назойливо жужжал Ганс, идя рядом. — И ведь как ни придет, так обязательно подарок принесет, а уж Лорхен сама не своя от радости! Ей старый муж, упокой Господи его душу, жалел лишнее колечко подарить, все складывал в сундук, а Лорхен только на отрубях и сидела, да мешковину носила. Скупой был, страсть! Ну, и где он теперь? Гниет, как и все, на кладбище, а Лорхен успела сундуком завладеть и теперь что ни день, то в новом платье щеголяет! А уж для женщины, да еще и прехорошенькой, это первое дело, как я понимаю…

Говорил Ганс быстро, проглатывая слова и от этого я понимала его с пятого на десятое, кивала из вежливости, а про себя проклинала почем зря. Ну хоть бы помог корзинку тащить, так нет — язык, что помело пустое, а помощи ни на грош! Завернув за очередной угол, я опустила корзинку на мостовую и утерла пот, а потом стала массировать покрасневшие и одеревеневшие пальцы. До дома оставалось совсем немного, на улице никого не было видно и в этот момент Ганс вдруг дернул меня к себе да так, что я чуть не упала на корзину с покупками.

— Что ты стоишь, как неживая, когда тебе любезности говорят? — зло прошипел он, не отпуская мою руку. — Улыбнись хотя бы, да ручкой помаши, чтоб я знал — не зря стараюсь!

— Отпусти, Ганс, — удерживать равновесие было трудно и я чуть присела, чтобы дернуться от него с силой. — Не надо мне твоих любезностей и стараешься ты зря. Иди лучше к вдове Лейден или еще к кому-нибудь… я тебе не гожусь. Прости, мне домой идти надо.

Руку я выдернула, корзинку вздернула на плечо, но он не отставал и преградил мне дорогу.

— Брезгуешь, значит, не хорош я для тебя? Подумаешь… видали мы таких! Мало вас болтается по наемным отрядам, под каждого готовы лечь, лишь бы денег дали… память она потеряла… твои дружки тебя же и ограбили, а ты тут всем накрутила невесть что…ну подожди, вспомнишь ты еще Ганса, да пожалеешь! — он сплюнул и ушел, а я пошла домой, переваривая услышанное.

Рассказывать все, что наговорил мне Ганс, я не стала. Чего жаловаться на глупые слова, а вот угрозу его я хорошо запомнила. Так я и пояснила Фрицу, что шел тот рядом, рассказывал про вдову Лейден да про другие сплетни, а уж что полез ко мне, то не моя вина и пусть хозяин с ним сам разбирается. Мое дело маленькое, я служанка, что сказали, то и сделала.

Хайгель перестал меня трясти и бешенство вроде бы ушло из глаз, да вот как придавил меня к стенке, так и не отпускал, только дышал все сильнее и сильнее. Я попыталась присесть и уйти от него, но он прижал меня теперь уже всем телом и руки опустил на бедра, поглаживая их через складки юбки. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в его намерениях и наверняка быть бы мне изнасилованной хозяином прямо в коридоре, если бы не фрау Альма, которую сам Господь привел домой в это время. Фриц отпустил меня весьма неохотно, но я уже рассыпалась в радостных возгласах, открывая дверь и он только рыкнул что-то из забористого лексикона, а потом вышел на улицу и я облегченно вздохнула. То, что он уже выпил, было несомненно, но это было так, глоток, а что будет, если он еще больше напьется?

Пирог фрау поела, но совсем немного, глотнула воды и благодарно посмотрела на меня, поглаживая мне руку своей иссохшей лапкой. Потом махнула, мол, иди, работай, и закрыла глаза. Заснула…а у меня еще стирка стоит во дворе! Отбивая вальком сероватое белье, я прикидывала, успею ли за сегодня перестирать его все целиком? Это ведь как болезнь — чуть запустил, вон и накопилось, не хватит сил до вечера отбить и прополоскать. Да еще надо бы до рынка успеть добежать — кончилась крупа для каши и что-то надо приготовить на ужин. Холодильников тут нет и каждый день приходится стоять у плиты, чтобы прокормить себя, Фрица и фрау. Поколотив белье, я натаскала второй чан полностью и опустила туда белье. Надо бы щелока купить да прокипятить с ним простыни, а это значит, что предстоит целый поход на другой конец города, за ворота, где кожевенник изготавливает и продает свой товар. Щелок у него хорош, грязь хорошо отходит, но идти к нему далеко, а в город его не пускают — вонючие кожи и все остальное не нравятся горожанам. Но он не в обиде — без щелока хозяйкам не обойтись, а к нему они все равно придут. Может, пока фрау спит, я и сбегаю с кувшинчиком к Шмайделю? Хожу я быстро, на воротах стражники стоят…ну да, вот сейчас соберусь и вперед…

Год и девять месяцев назад.

…Фрау Альма пошла со своей подругой по своим делам, а Фриц ушел с самого утра в ратушу и я опять царствовала дома одна. Приноровившись к домашнему обиходу, я уже и полы намыла и для ужина все подготовила, а теперь возилась со старым платьем, пытаясь отстирать от него темные пятна. На мой взгляд такое количество материи, которое шло на женскую одежду, было совершенно неоправдано, я бы вообще ходила по здешнему климату в коротких брюках. Но в мужской одежде по городу женщины не ходили. Были где-то отряды наемников, в которых был женский пол в самых разнообразных ролях — и подруг, и утешительниц и воительниц, вот там царили совсем другие нравы. Но о таком я слышала только рассказы Фрица и то в сильном подпитии. Звучало это как жизнь на другой планете, а в Варбурге все было тихо и мирно. Платье пожелало отстираться и я повесила его сушить на заднем дворе, а сама одела юбку и села зашивать ветхую кофточку, чтобы надеть ее сверху. Хозяева меня не баловали — зачем служанке два платья, не два же тела у нее, говаривал Марк Твен устами своего героя со Двора Отбросов. Вот и у меня платье было одно, а старую юбку мне презентовала фрау Альма, посоветовав надшить ее «прелестной оборочкой» от какого-то очередного состарившегося платья. Кофточка тоже состарилась еще вместе с фрау, но это не помешало ей отдать ее мне и раз в неделю я штопала новые дыры во всех местах. Вот и сейчас я сидела в кухне в одной тонкой полотняной рубашке и юбке, зашивая кофточку, пока никто не пришел и не выгнал меня отсюда. В моем чулане окно было под потолком, оттуда почти не шел свет, а в кухне широкий проем давал возможность заниматься рукоделием до самой темноты.

Отрезав нитку, я осмотрела кофточку и осталась довольна — еще может дать кровь, а дальше посмотрим. Фрау вообще очень ругалась, если речь заходила о новых вещах и старалась зашивать и штопать старье до последней возможности. Точнее, штопала и зашивала его я, а она только подсовывала мне новую работу, тыкая иссохшим пальцем и ссылаясь на слепоту. В коридоре скрипнула половица и я насторожилась — сами по себе они не скрипят, значит, кто-то там есть. Но дверь я закрыла сама на засов и никто чужой войти сюда не мог. Подумав, я решила, что это играет расстроенное воображение, а половица скрипнула та, которая почему-то постоянно сама поднимается от балки. Почему это происходит, было загадкой, но она постоянно вылезала из общего ряда. Пройдя на кухню, я попила отвара и опять услышала скрип. Это было уже совершенно непонятно. Конечно, в Варбурге тоже были и воры и воровство. Но ловили их очень быстро и чтобы сюда забрался кто-то залетный… я прихватила кочергу поувесистей и пошла в коридор, чтобы самой убедиться, что все нормально. Там действительно никого не было и дверь была закрыта на засов, так что можно было посмеяться над собой и продолжать заниматься домашними делами. Проходя мимо своего чулана, я вздохнула, прикидывая размеры моего нынешнего обиталища да еще с соломенным тюфяком. Повернуться негде, только прийти и спать. Сидя в кухне, я опять услышала скрип, но теперь уже моя решимость была доведена до крайности и я ринулась с кочергой на второй этаж, откуда доносились подозрительные звуки. Там никого не было, а в хозяйские комнаты я не заходила без надобности, но тут был другой случай и я обошла комнату фрау, заглядывая за толстые занавеси и под кровать, но никого не обнаружила. Оставалась комната Фрица, подумав, я распахнула дверь и огляделась. Вроде никого, но вот за портьерами надо посмотреть, да в том углу…ну и тоже никого, чего это я струхнула-то? Собравшись на выход я вдруг увидела в дверном проеме самого Фрица, который молча стоял, загораживая выход. Все страхи моментально ожили внутри и рука с кочергой опустилась.