Раз-два-три-четыре-пять, выхожу тебя искать (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 97

— Тропинка вся мокрая и скользкая, — отвернулся он в сторону реки.

— Ничего, я постараюсь не упасть.

Спускаться действительно было трудно и как тут ходили рабочие, было вовсе непонятно. А еще надо камни опускать, раствор из чего-то делать…как эту-то проблему тут решают?

Узкая полоска намытого песка вдоль берега была не больше полуметра, а потом сразу начиналась глубина и быстро неслась темная вода, закручиваясь около вырастающей из нее опоры. При ближайшем рассмотрении опора была не большой, а гигантской и количество камня, которое уже было в нее заложено, измерялось тысячами тонн. По крайней мере, на мой взгляд. Михель присел у воды, смывая грязь, а я прикидывала про себя расстояние до островка, где высились еще две опоры. Плохо было только то, что нормального спуска выше по течению не было — склон там был заросший кустарником и небольшими деревьями, которые спускались прямо в воду. Еще ближе к берегу были видны топляки, торчащие из воды мокрыми черными стволами. Как через них перебираться-то, если я буду с вещами? Лошадь точно придется оставить на этом берегу, она тут не спустится.

— Что так рассматриваешь?

— Быстрая река.

— Быстрая, — согласился Михель, — и опасная. Потому тут только через мост и ходят.

— А выше по течению или ниже она как?

— Еще хуже, чем здесь. Думаешь, просто так именно тут дорогу проложили в вольные города?

Он наклонился, пытаясь смыть грязь со спины, но грязная вода потекла за пояс штанов и он выругался.

— Наклонись, — я похлопала его ладонью, — я смою тебе грязь.

Мужская спина под рукой напряглась и я даже не стала срывать траву, чтобы оттереть липкую серую глину. Лучше дотрагиваться вот так, чувствуя под пальцами твердые мышцы и живое тепло, которого мне так не хватает.

— У тебя все волосы в глине…и шея в потеках.

— Сейчас смою, а наверху остановимся на постоялом дворе, там домоюсь. Ты мне всю спину уже наверное стерла!

— Прости, — убрав руки, я отошла в сторону, пока он оттирал глиняные комья с волос.

Все, что я хотела, я увидела и узнала, а разговора, на который я надеялась, не получилось.

На постоялом дворе, где когда-то останавливались Ульф с Хоганом, было тепло и весело. Трещал огонь в очаге, болтали между собой посетители трактира, бегали между столами служанки, вздымая подолы и улыбаясь всем, кто платил. Рихтер ушел мыться и меня развлекал только герр Крамер, который больше ни о чем не мог говорить, как только о своей стройке. Слова проскальзывали мимо ушей, но я стойко держала марку и делала вид, что мне интересно и я вся сплошное внимание. Но постепенно его горячий монолог заинтересовывал меня и когда речь пошла о проблемах укрепления откоса, я все же рискнула высказать свое мнение.

— Да конечно же я согласна с вами, герр Крамер, что откос надо укреплять, иначе он постепенно оползет в воду! — я уже дожевала мясо, съела подливку с овощами, которая тут заменяла суп, и очень жалела, что нельзя попросить вина. Возвращаться обратно надо было верхом, а даже в легком подпитии это небезопасно. — Это отличная идея с кольями и ветками. Если бы ивняк был потолще, можно было бы просто втыкать стволы и они потом дадут корни. А что за дерево вы используете на эти колья?

— Осину, фрау Марта. Она меньше гниет, чем другие, а к тому времени, когда весь склон будет готов, мы уже начнем обкладывать его камнем. — пробежавшая мимо служанка покрутила задом чуть ли не у самого лица Крамера, но он не обратил на нее никакого внимания, занятый только своим строительством.

— Весь склон будет готов?

— Ну да, фрау Марта. По всей ширине будущего моста будут плотно забиты колья, которые задержат оплывание земли. Получатся этакие ступени, на которые потом и будет укладываться камень. Его светлость распорядился, чтобы на это использовали белый камень из Майнца, он хоть и не такой твердый, как из Версена, но для склона прекрасно подойдет. В самом Майнцхоффе из него строят дома и не скажу, что они быстро рассыпаются. Конечно, там нет такой воды в земле, как здесь, но раз уж герр Рихтер поддерживает меня с прокопкой канав и постройкой специального стока, то количество воды резко сократится и она не будет так заливать склон.

— Ваша идея очень хороша, только вот почему вы начали вбивать колья сверху? По-моему, это надо начинать делать снизу, так гораздо удобней. Вколотил ряд, насыпал земли, вставай ногами и колоти следующий. Ширина ступени может изменяться по желанию, зато есть хороший упор для ног. Плохо только то, что сначала колья надо опускать почти что к самой воде, а это далеко.

— Герр Рихтер говорил мне то же самое, фрау Марта. Он спускался к воде и долго стоял там, а потом поднялся наверх и начал вбивать колья, как одержимый! Два даже расколол и их пришлось положить вдоль вбитых…

— Ну вот, стоял внизу, а вбивать все же полез наверх. Не понимаю, почему, — пожав плечами, я прикинула время, которое отсутствовал Михель. Утопился он там, что ли? Опять проскочила мимо служанка, обдав вихрем юбок и я вспомнила Амалию, спещащую по коридору в мыльную. Ч-черт, я тут вся в расстройствах, а он наверняка там служанок тискает! Сволочь он, а я — дура последняя!

Михель явился за стол с такими подозрительно блестевшими глазами, что я полностью уверилась в своих предположениях о конкурентке Амалии. Трактирщик забегал вокруг, предлагая на выбор свои произведения, но он ограничился половиной гуся и такими же овощами, что и мы с Крамером. Пока я потягивала отвар, он быстро ел, перебрасываясь с начальником стройки отдельными фразами и совершенно явно торопился уехать в Штальзее. Распрощавшись с Крамером, мы тронулись в обратный путь.

Судя по всему, мы подзадержались на Эдере гораздо дольше положенного времени и сумерки застали нас еще в дороге.

— Марта, давай, прибавь темпа, иначе мы будем ночевать на этой дороге!

Темп прибавлялся плохо, зад то и дело стукался об седло и я про себя проклинала Рихтера с его желанием помыться, из-за которого мы так задержались. К воротам замка мы подлетели почти в темноте и только ругань Михеля позволила опознать нас гораздо быстрее, чем все вежливые просьбы впустить.

— Герр Рихтер, наконец-то вы вернулись! — во двор выскочил Юнг, сам придерживая лошадь. — Мы уж думали, что случилось с вами!

— Все в порядке, герр Юнг, подзадержались у герра Крамера, только и всего, — Михель спрыгнул с лошади и потянул меня за руку. — Марта, ты жива? Давай, слезай…

От усталости я уже лежала на лошадиной шее и поэтому свалилась прямо в подставленные руки.

— Идти сама можешь? Или отнести до комнаты?

Что это с ним? Запоздалое проявление вежливости? Раскаяние, что по его милости я едва жива? Или раскаяние от того, что так легко согласился на все предложения его светлости?

— Герр Рихтер, — Юнг подошел поближе, — сегодня в Корце разбойники были, двое селян ранены, один убит. Ехать туда завтра надо и пораньше.

— Хорошо, Айбер, ждите меня в трапезной, я скоро приду. Ч-черт, как это все не во-время…

Поднимаясь со мной на руках по ступеням лестницы, Михель молчал до самой последней ступеньки.

— Марта, ты совсем ничего не весишь…я почти не чувствую тебя на руках. Уже поздно, а Юнг и остальные ждут меня внизу, чтобы обсудить все на завтра. Нам надо выехать затемно, чтобы успеть добраться до Корца, а если я не посплю хоть три часа, то боец из меня завтра никакой. У меня к тебе есть разговор…тяжелый, но он должен быть обязательно. Я вернусь и мы поговорим, ладно? И…прости меня. Если сможешь.

Он поставил меня на ноги у самой двери, зажег свечи и осветил комнату.

— Я должен идти.

— Да, конечно, — согласилась я. — Тебя ждут внизу.

Два дня весь Штальзее жил, как на иголках. С Рихтером и Юнгом ушли десять человек. Поутру в трапезной было непривычно тихо, не хватало хихиканья служанок, добродушного ворчания Клотильды и всех тех, кто ушел из замка — Карла, Тромса, Гунтера, Ульфа — всех, к кому я уже успела привыкнуть за время, проведенное здесь. Оставшиеся стражники продолжали исправно нести свою службу — охраняли ворота, дежурили на стенах, правили клинки и, как ни странно, убирали ежедневно тот самый двор, который стал камнем преткновения в моем споре с герцогом. Причем вылизывали его с какой-то особенной тщательностью, как будто в насмешку надо всем, что происходило на нем.