И аз воздам (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 99

Из больницы я вышла в таком виде, что краше в гроб кладут и приехавшие за мной Ленка с Мишкой только отводили в сторону глаза, стараясь не очень удивляться. Впрочем, болеть никогда никому удовольствия не доставляло и сам процесс тоже не приносил особых радостей, почему я должна была быть исключением из правил?

— Лер, мы просто все в шоке были, когда узнали, что ты в аварию попала, — Ленка не оборачивалась ко мне с переднего сиденья, только встречалась глазами в зеркале заднего вида и тут же тяжело вздыхала. — Честно говоря, я была уверена, что у вас свадьба с твоим парнем, а тут все наоборот получилось…Фатеевна сказала, что никого не возьмет на твое место, так что ты за работу не беспокойся, приходи спокойно назад…

— Спасибо, — я придержалась рукой при толчке, охнув от неожиданной боли в спине. — Если я еще и без работы останусь, то уж лучше сразу повеситься! Так что всем передай мою искреннюю благодарность и обещание выйти сразу же, как смогу.

— А что еще у тебя, переломы есть? — Мишка видел жесткий лангет на руке и хромоту, но меня больше всего беспокоила спина.

— Это не переломы, трещины и то небольшие, — пристроившись поудобней, я перевела дух, — заживут и не вспомню, что и были. По затылку что-то ударило, там швы накладывали, но самое поганое — позвоночник. Удар был сильный, получился компрессионный перелом…

— Ох ты ж мать твою! — Мишка выругался так забористо, что Ленка удивленно воззрилась на него. — Знаю, что это за дрянь, у нас парень один тоже в аварию попал, пришлось потом операцию делать все равно. Правда, он вообще чудом живой остался, спасатели сами удивлялись, когда его вырезали из машины…под грузовик влетел, понимаешь? Гнал по трассе, а как обгонять стал, на встречку вышел, перестроиться не успел ну и разбился…Ноги переломал и спину, полгода пластом лежал.

— Намекаешь, что я легко отделалась?

— Не намекаю, а прямо говорю. Девятка твоя уже на запчасти разобрана, специально ездил туда посмотреть, что да как…жалко, но жизнь-то дороже! Ты вон три недели отвалялась и почти новенькая вышла, даже своими ногами. А как влетела-то, помнишь?

— Ничего не помню, Миш, — меня опять тряхнуло, от чего левую руку прошила тупая боль. Ну вот, начинается то, о чем предупреждал Николай, а что дальше будет? Буду с палочкой ходить, боясь сделать лишний шаг? — Не спеши пожалуйста, а то мне каждая кочка бьет по живому… Миша, направо сворачивай и на объездную выезжай.

— Зачем на объездную? — удивилась Ленка, — тебе же в центр надо…

— Не живу я больше там, — и в ответ на два вопросительных взгляда пояснила, — я теперь в Саперном живу. Только вы не наседайте с вопросами, а то мне даже говорить долго невозможно, голова болеть начинает.

— Лера… — растерянно протянула Ленка, бросив ремень и повернувшись ко мне, — Лера…что произошло? А парень твой где? У тебя квартира была такая…ох ты ж мать твою, — она в испуге закрыла ладонью себе рот, но во взгляде читалось непритворное сочувствие, — Лерочка, как же так получилось? Это из-за него все произошло, да?

— Ленка, ну что ты в душу лезешь без мыла? — одернул ее Мишка, — ты же видишь, ей и без того плохо, а ты со своим любопытством по живому ковыряешься! Захочет, сама расскажет, не захочет, значит не будет рассказывать. Не лезь, сказал! — рявкнул он на Ленку, которая раскрыла рот для очередного вопроса. — Лера, ты лучше скажи, может, чем помочь надо?

— Спасибо, ребята, — вспоминать все происшедшее было невмоготу, но и вешать на них свои проблемы я не имела права. — Вы довезите меня только, желательно в целом виде!

— Там магазины у вас есть какие-нибудь? — Ленка заткнула свое любопытство подальше и вспомнила про насущные проблемы. — У тебя дома, наверно, шаром покати?

— Да уж это точно, — прикинула я время, в течение которого не появлялась дома. — Если что и было, то все стухло…

— Мишка, с КАДа где съезжать будешь? — она закрутилась во все стороны, рассматривая дорогу, — за вантовым мостом?

— Да, через Рыбацкое поедем, там можно зайти куда-нибудь, пока не вечер еще, — он повернул направо, съезжая с объездной и я стала рассматривать знакомые места, прикидывая, сколько времени мне еще придется пролежать дома.

Мишка с Ленкой подавили еще раз свое изумление, увидев воочию мое новое обиталище, причем если Мишка был больше удивлен отдаленностью поселка, то Ленка вспоминала мою старую квартиру и тихо охала и материлась при сравнении ее с комнатой. Для меня самой этот контраст уже не был столь ошеломляющим, как в первые дни моей жизни здесь, все последующие события стерли остроту утраты квартиры из памяти, осталось лишь сожаление об утраченном. Дом встретил нас хлопаньем рассохшихся дверей, сквозняком из щелей по дощатому полу в коридоре и урчаньем в туалете, откуда несло запахом канализации и ржавой водой. Лампочки в коридоре горели через одну тусклым светом и в первую минуту я никак не могла вспомнить, какая же из коричневых дверей — моя. Ядовито-синие обшарпанные стены давили на подсознание, напоминая бесконечный туннель, из которого никак не найти выхода. Впереди хлопнула дверь и нескладная фигура зашаркала ногами в сторону кухни, но повернулась и направилась в нашу сторону, позвякивая чайником.

— Кого ищете-то? — спросил обитатель здешней «вороньей слободки» и глухо заперхал, всматриваясь в нашу троицу. — Не из жилконторы часом…ух ты, Лерка, ты, что ли? Надо же, приперлась…чего это с тобой приключилось, а?

— Из больницы она, не видишь сам, — Мишка неприязненно посмотрел на подошедшего, переложив в левую руку пакет с моими вещами, — и так едва живая, а ты с расспросами лезешь! Лер, ключи где у тебя?

— Не помню, — я тряхнула карманы куртки, хотя совершенно точно знала, что никаких ключей у меня с собой нет, как нет мобильника, сумки и даже документов. Права и все документы на машину были у ментов, со мной в больницу приехал только паспорт, весь измятый и заляпанный грязью. Что носила с собой Дайлерия, мне еще предстояло выяснить, как и узнать, что же произошло с ней на самом деле. — Нету ключей, Миш, придется новый замок вставлять, а этот сломать…

— Чего его ломать-то, — загнусил подошедший, в котором я с трудом признала малознакомого мужичонку, зачастую пившего вместе с Лехой, — ща ножом откроем, там и ключи запасные поищем! Чего стоишь, забыла, что ли, какая дверь твоя? — хихикнул он, дыхнув старым перегаром. — Ну пошли, напомню, так и быть…а то неровен час Люська заявится, так она тебе живо припомнит все, еще раз в больницу угодишь!

Слова мужичонки, имя которого я с трудом вспомнила, навевали уж совсем неприятные мысли и добавляли еще проблем к имеющемуся у меня списку. С Люськой у меня были вполне нормальные отношения до этого времени — она стреляла у меня сотни до получки, делилась переживаниями и конфликтов с ней я не имела. Не подруга, которой можно поплакаться в жилетку, но вполне нормальная деваха, которой не слишком повезло в этой жизни, по-своему честная и добрая, несмотря на все трудности. Терять взаимопонимание с ней мне не хотелось, а Генкины намеки заставляли опасаться встречи с ней.

— Чего смотришь, как неродной? — Гена шумно почесался и толкнул дверь ногой, отодвинув Мишку в сторону. — Ща мы ее… — прихватив чайник, он удалился за одну из таких же коричневых дверей, откуда очень быстро вышел, держа в руке нож, обмотанный изолентой. — Учись, как двери надо открывать! — просипел он через несколько минут, — Лерка, с тебя пиво!

То, что встретило меня в комнате, носило вид натурального бомжатника. Грязная посуда, окурки, утопленные в стаканах и кружках, липкие лужи на полу, почему-то включенный комп и в довершение всего — куча грязного постельного белья около окна за диваном. Пройдясь до этой кучи, я почувствовала странный запах, но докапываться прямо сейчас до его источника не было ни сил ни желания.

— Лера, — Ленка озиралась вокруг, боясь дотронуться до чего-либо руками, в которых она держала пакет с продуктами, — а холодильник-то у тебя работает?

Я вполне понимала сейчас ее состояние, даже можно сказать больше — я тоже боялась дотронуться сейчас хоть до чего-то в этой жуткой комнате из опасения подхватить какую-нибудь заразу. На работе я выглядела всегда на «пять», поддерживая уровень своего имиджа всеми силами. Макияж, маникюр, вся одежда чистая и аккуратная, а обстановка в комнате носила такой диссонанс с моим видом, что я не верила своим глазам. Объяснять всем, что в этой комнате столько дней жила не я — бесполезно, все равно не поверят. Было очень страшно начинать расспрашивать о том, что тут происходило…