Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 143

143

576. ОККУПАЦИЯ

Мне снилось детство — мой печальный дом, Колючий куст, заглохший водоем. Мне снилась родина. И тиф сыпной Шел по Волохинской и Насыпной. Мне долго снилась горькая вода. Солдаты пели: «Горе — не беда». И шли по улице. И версты шли. Тяжелые. Покорные. В пыли. Я помню эту улицу. По ней Вели усталых, выцветших коней. Мне снились заморозки на заре И полночь, душная, как лазарет. Еще я видел желтые листы. И ты мне снилась. Ты мне снилась. Ты. Всю ночь чадили свечи, и всю ночь Тебе хотел я чем-нибудь помочь. Но ты спала, подушку обхватив, И жег тебя горячкой черный тиф. Как я забуду этот бред и зной, Немецких офицеров за стеной. Был вечер. Ночь. И умирала мать. Зачем я должен детство вспоминать?

577. ОСЕНЬ

Почему такое, я не знаю, Только ночь медлительней у нас. Падает звезда, почти сквозная, Возле глаз твоих, смущенных глаз. Звезды залетают за ресницы И не возвращаются назад… Ты уснула, что тебе приснится: Теплый вечер, ранний листопад? Что приснится? Утра воркованье В поволоке сада голубой? Сердце в легком плавает тумане, Словно льдинка вешнею водой! Первым инеем покрыты зданья. Даль седая заворожена. Яблони пустеют. Мирозданье Всё поет у твоего окна. Осень вновь приходит знаться с нами Дождиком неверным и плащом, Листопадом, звездопадом, снами О весне недавней. Чем еще?

578. САД

Деревья к самой речке забрели. Одно из них, согнув большое тело, В воде плескалось, словно захотело Увериться, что льдины все прошли. Уже трава в степи зазеленела, Подснежники в ложбинах отцвели, Прислушиваясь к шорохам земли, Садовник вышел в сад, от яблонь белый. В цветении предчувствуя плоды, Дыша ночной прохладою воды, Шли рыбаки на речку с неводами. Веселая весенняя пора, Безлистый сад на берегу Днепра, Я всей душою породнился с вами.

579. ОКТАВЫ

1 Я привыкал к звучанью слов, каких Ни в русской нет, ни в украинской речи. Я шел на рынок, в гущу толп людских, Где жар в крови, где говор так сердечен. Грузинского не зная, в этот миг Я слушал всех, я так тянулся к встречам! Зной полыхал. Мальчишки, торжествуя, Здесь продавали воду ледяную. 2 Но одиночество владело мной, Была причина личного порядка: Одно письмо. Оно — всему виной, О нем и нынче вспоминать не сладко. Везли крестьяне, несмотря на зной, Всё, что дала им небольшая грядка. Я пробирался сквозь толкучку — пусть Язык друзей развеет эту грусть. 3 Любой из нас к сравнениям привык. Мы ищем сходства и примет особых В предметах, поначалу неживых, Как некий горец в праздник Шаироба, Что ищет рифму для стихов своих. Волнуясь, бормоча и глядя в оба, Он простирает кисти смуглых рук, Всё ожиданьем полнится вокруг. 4 Но затрепещет рифма. И тоска Отхлынет. Напряжение исчезнет. Из жарких уст былого бедняка Польется удивительная песня. Трава растет — сладка или горька — На склонах горных между скал отвесных. Долиною ночною, голубою По Грузии пройдем вдвоем с тобою. 5 Я видел тысячи прекрасных снов. Ни об одном поведать не смогу я. Я знаю двадцать пять грузинских слов И каждое произношу волнуясь. Я в Гурии из чистых родников Пил, зачерпнув рукой, струю тугую. Лишь эти мне запомнились края, Тут сердце навсегда оставил я. 6 Любой из нас к сравнениям привык, Но здесь нужны сравнения едва ли. Мы вспоминаем красный броневик — Его тбилисцы с нетерпеньем ждали. Со скоростью ракет пороховых Бежали банды меньшевистской швали. Проходит год, как день, как быстрый час. Теперь миры равняются на нас. 7 Я в полдень шел, я странствовал в ночи. Звезда в грузинском небе полыхала. Листву ласкали ранние лучи, И я на свете жил. Но мало, мало! Живи хоть сотни лет, а всё ищи, Всё сделай, что бы жизнь ни приказала! Проходит год, как день, как краткий час. Теперь миры равняются на нас!

580. ИЗ ПИСЬМА

Разлучились, а сердцу не тяжко, Не заказаны песни ему! Я тебя, золотая ромашка, Не отдам ни за что никому! Я живу в той долине с ручьями, Где туманы, как северный флот, Где деревья своими плечами Подпирают родной небосвод. Всё растут и растут, и не сохнут, По-казачьи шумят куренем, Всё сияют жемчужностью росной В изумрудном наряде своем. Если любишь — все беды не в тягость Под зеленым шатром лозняка. Вспоминай обо мне, моя радость, Чтоб меня обходила тоска.