Диагноз: женщина (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 17

— Ох ты, Рина, ну как же это так красиво получилось у тебя? И юбка и рубашка… Сама придумала?

— У нас дома все так шьют.

Женщины всегда остаются женщинами и через полчаса мы уже трясли холстины, которыми селяне расплачивались за услуги знахарки, прикидывая, что из них можно сшить. В основном это были льняные, на мой взгляд, домотканые полотнища, но для этого климата вполне подходящие. Лишь один кусок Катрина повертела в руках и он меня очень заинтересовал и была это не льняная деревенская тряпка, а вполне нормальная ткань, которую тут сделать точно не могли.

— Катрина, а это что за ткань такая интересная?

— М-м-м…Знакомый один подарил год назад.

Все понятно, только вот чего она так запнулась-то? И откуда этот самый знакомый ткань такую раздобыл? Дурочкой, что ли, прикинуться? — Остальные холсты совсем другие, а эта и подкрашена даже. Надо же, какая ткачиха искусная у вас живет. Давай из этой тряпки сошьем тебе юбку! Или платье!

А вот тут она точно задергалась, тряпку у меня отобрала и в сундук спрятала.

— Нет, пусть лежит, я еще не придумала, что из нее сшить.

— А кто соткал такую? Может, еще сделает мастерица?

— Нет, не сделает.

— Ну почему, из нее рубашка красивая получилась бы…

— Не из деревни эта ткань. Друг один подарил, привез издалека.

Ура! Горячо! Значит, кто-то все-таки отсюда сваливает и изредка возвращается! И не куда-нибудь, а именно к знахарке, как местной элите! Воображение тут же нарисовало картину, как мы втроем с неизвестным коробейником уходим из деревни, но Катрина меня моментально охладила.

— Он год назад приходил, вот и подарил.

Раз кто-то приходил, значит, и уходил или они его грохнули, чтобы никто об этой деревне не знал? О своем знакомом знахарка говорить категорически отказалась, ссылаясь на какую-то лабуду и прогнала меня спать.

Еще два дня прошло спокойно, я работала у Ленны и вечером тащила к Катрине неизменную корзинку с едой. В последний раз моя работодательница сунула туда даже приличный кусок копченого мяса, что по местным меркам означало особую расположенность, а на следующий день меня послали полоскать белье на реку.

Огромную корзину с мокрым бельем я бы не стащила никогда, но ее погрузили на тележку, впрягли туда небольшую лошадку и отправили меня с какой-то девчонкой лет двенадцати до реки. Девчонка упорно молчала всю дорогу и вела себя так, что ей на все плевать и ничего не интересует. Ну, не хочет говорить, набычившись на все окружающее, и не надо. У речки я взяла корзину поменьше, выгрузила туда часть белья и пошла вниз к воде. Река был не очень широкая, глубины тоже невеликой — вряд ли больше моего роста, — по нашему берегу тянулся тростник, из которого и были выведены широкие помосты, на которых было удобно раскладывать белье. Противоположный берег был более крутой и там росли деревья вперемешку с небольшими кустами, в прозрачной воде виднелись камни и между ними призывно светлел песок.

Всю кучу белья я перетащила за четыре раза и теперь сидела, спустив ноги в воду и задрав юбку до пупа. Последний раз я купалась уже давно, поэтому, воровато оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии людей, быстро стянула с себя все и слезла в воду. Может, тут местные и не купаются, но это их дело, а я лето без воды не представляю! Нырять я не стала — хоть и видно все, но опасливо, а вот просто окунуться и поплавать вдоль помоста вполне реально. Лишь бы случайного селянина не занесло…

— Рина! Рина-а, ты слышишь меня?

Звонкий голос раздался так близко, что я чуть не хлебнула воды. Ханка! Надеюсь, что она одна, без взрослых. Я выплыла из-под помоста и увидела ее спутанные волосы, карие глаза и руки, вцепившиеся в край. Девчонка стояла на помосте на коленях, свесившись вниз и высматривала меня в воде, как будто считала, что я уже утонула. Я встала на дно и брызнула в нее водой.

— Чего вопишь? Лучше слезай в воду да поплавай, в жару ничего лучше нет, чем купание!

— Рина, я ж испугалась, что ты утонула-а…

— Да ты с ума сошла, тут утонуть невозможно, разве что по пьяни свалиться и то, если головой об камень! Давай, лезь в воду! Или вы тут не купаетесь вообще?

Девчонка помолчала, что-то решая про себя, потом вдруг жалобно спросила:

— А ты подождешь меня, не будешь вылезать? А то я одна боюсь в воде сидеть..

— Давай-давай, подожду, если только пошевелишься побыстрее. Водичка прохладненькая все-таки!

Ханка быстро сдернула с себя платье и оставшись в одной рубашке, села на край помоста. Поболтала ногами, потом увидела меня и раскрыла рот.

— Рина, ты чего, так голая и купаешься?

— А что? В рубашке мне неудобно плавать, потом суши ее еще, а тут никого нет, тебя, что ли, стесняться? Заодно и помоюсь и подмоюсь…а то протухла я, пока у Ленны на подворье парилась с вилами…

— А если кто с другого берега увидит, что тогда?

— А если с другого берега увидят, полюбуются да локти себе покусают, что не про них честь. Ханка, ты ж девица большая, сама подумай — что с того берега тут увидишь, когда ты в воде вся? А вылезать из воды побыстрее будешь, если чужого взгляда боишься. В мокрой рубашке ты все равно как голая будешь на берегу.

Убедила. Сдернув с себя рубашку, девчонка быстро свалилась ко мне в воду. Хм, а девчонка-то уже и не девчонка…все при ней оказалось. Только вот худая очень, но это немудрено, при такой жизни-то…

Поплавав еще немного, я уже стала замерзать и пошла на берег. Ханка ринулась за мной, подхватив свои шмотки с помоста. Вот и чудненько, освежились.

— Рина, я к тебе приходила, а Катрина меня прогнала, сказала, что ты спишь, — начала было она, но я ее перебила, — знаю, только не понимаю, почему она так сделала. Я у Ленны здорово уставала первые дни, сейчас уже не падаю замертво, как раньше, так что приходи сегодня вечером. Сможешь?

— Конечно, приду! Я сейчас специально прибежала с бельем, как тебя увидела с Манкой на повозке. Боялась, что поговорить не удастся, мама с тобой очень хотела поговорить, как сможешь только к нам прийти! Ты придешь к нам? Знаешь, какая мама у меня хорошая? Лучше всех и все-все понимает! Она тебя своими пирогами угостит, только заранее скажи, когда придешь, ладно?

Девушка частила, быстро одеваясь и завязывая вокруг талии платок, как передник, отжимая мокрую косу и вытирая ладошками лицо.

— Ханка, а сколько тебе лет? Ты говорила, что…

— Ну да, мне пятнадцать уже. Другие заневестились раньше, Хейко уже год невеста, да пока ее жених не пришел…это я поздняя оказалась.

Мы опять пошли на помост и начали полоскать белье. Раз-два, вправо-влево, раз-два…Тяжело было выкручивать, но неожиданно второй конец подхватывала Ханка и мы на пару очень быстро отполоскали и выжали большие простыни Ленны, а мелочь я уже могла дополоскать и сама. Ханка вскочила на ноги, схватила свою корзину и улыбнулась мне.

— Рина, спасибо тебе!

— Это тебе спасибо, я бы с этим бельем тут до вечера сидела. Манка вон сидит, ей все пофиг…

— Рина, она немая…и слышит плохо…Если что от нее надо, ты по плечу ее постучи. А так она со скотиной любит возиться и ее вся живность любит. Она хорошая девочка, но вот такая…А я ведь только сегодня первый раз купалась. И плавать я не умею, Ларс звал меня, а я боюсь воды, а вот с тобой решилась наконец! — И уже тише добавила. — У нас в деревне почти никто не купается, все воды боятся и детей не пускают. Ларс единственный, кто нырять умеет и плавать, остальные парни только в воду по колени заходят, а девчонки и вообще…Я первая зашла!

Она быстро поцеловала меня в щеку и побежала наверх, держа корзину подмышкой, а я осталась дополаскивать белье и собирать мозги в кучу.

Темнота тут падает быстро, вот еще недавно тени были просто длинные и ложились под ноги на дорогу этаким заборчиком, а потом враз наступает ночь. Возможно, в этом мире есть и белые ночи, как в нашем родном Питере, но на более северных широтах, здешнюю деревню я бы поместила на широту Болгарии или Словакии. Про местные зимы надо спросить, тогда и определиться с этим вопросом. Конечно, жить мы тут не собираемся, ясен пень, но информация не бывает бесполезной в принципе и это тоже надо знать. Кто знает, когда что пригодится?