Диагноз: женщина (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 21

Мы лежали рядом, не в силах пошевелиться, вроде бы по дому ходила Катрина, но даже зайди она к нам, я бы не обратила на нее никакого внимания. Повернувшись набок, я положила мужу голову на плечо.

— Я люблю тебя. Очень-очень.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в лоб.

— Катюха, я уже забыл, как ты мне это говорила. И когда. А теперь я смотрю на тебя и не верю, что ты тут рядом со мной, как будто все, что было после попадания — это кино, и только ты живая и напоминаешь мне о другом мире. Мы вернемся домой, слышишь, и будем еще вспоминать наши приключения здесь.

— Да, мы обязательно вернемся! Нас тут двое, и это замечательно, потому что одному всегда тяжело, а мы можем поддержать друг друга. Я даже знаю, чего ты сейчас хочешь! — по-моему, пора было бежать за отваром для питья, от сумасшедшего желания попить все остальные мысли ушли очень далеко.

— Ага, тебя! — Андрей повернулся и посмотрел мне в глаза, нагло улыбаясь. — Да, я опять хочу тебя! Угадал?

Ну что тут можно было еще сказать? Разве я могла отказаться?

Мне казалось, что я летала, а не ходила. Все вокруг изменилось после вчерашнего возвращения Андрея, я уже так остро не чувствовала тяжесть работы, неустроенность жизни в деревне и взгляды людей, попадавшихся мне по дороге. Было состояние постоянного подъема, работа просто спОрилась в руках, за что бы я не бралась, все получалось так ловко и быстро, как никогда. Я продолжала ходить к Ленне, как и раньше — она уже знала, что ко мне вернулся муж, правда, она его называла «твой мужчина» и при этом широко улыбалась. Корх попался мне навстречу, когда я шла через задний двор. Остановился, пристально глядя мне в глаза и тоже улыбнулся, даже стал каким-то красивым и очень теплым, что явно было ему несвойственно в обычной жизни.

— Рина, ты вся светишься! Всегда знал, что влюбленная женщина красива, но чтоб настолько явно, как у тебя, — никогда не видел.

— Может, просто не замечал? Неужели в тебя никто никогда не влюблялся? Вы, мужчины, бываете жутко слепы и глухи в иные моменты! — мне было так радостно, что хотелось поделиться этим состоянием со всем миром, даже таким, как этот, тем более, что именно этот мир подарил мне такое счастье да еще в самый неожиданный момент.

— Завидую твоему Рею, по-хорошему завидую. Держитесь друг друга, у вас есть шанс, пока вы вместе. Если решитесь уходить, загляни ко мне.

Вот весь такой из себя загадочный, нет, чтобы сразу сказать, а он все какими-то недомолвками говорит! Но особо раздумывать над его словами было некогда, я помчалась дальше по делам.

Андрей каждый день уходил вместе со мной — очередная бригада занялась ремонтом моста через речку и его подрядили туда же. Плотником он был, конечно, не ахти, но лишняя пара рук была востребована везде. В том месте глубина была небольшая, но для купания и даже прыжков в воду излучина подходила идеально, чем он вовсю пользовался. Местные косились на него, в воду заходили только до причинного места, а на прыжки в воду и вообще смотрели, как на самоубийство. Туда же к нему приходил Ларс и они вдвоем весело бултыхались в чистой воде после работы. Андрей показывал парню, как плавать кролем, благо сам когда-то ходил в бассейн и основы тренировок запомнил вполне неплохо. Я тоже приходила к ним после трудового дня, но тяжелые взгляды местных мужиков было трудно выдержать, так что приходилось купаться за кустами, да еще и в рубашке, но все равно это была возможность поплавать, как бабы обходятся тут без купанья в такую жару, я не понимала. Привычка, скорее всего.

Только на реке я поняла, что мы с Андреем здорово отличаемся от коренных сельчан. В основном у них были кряжистые широкоплечие фигуры, даже у женщин, крупные руки и ноги, даже ходили они как-то тяжело ступая. Правда, мелких среди них не было, в основном все были высокие, так что я со своими метром шестьюдесятью была почти всем по плечо. А мужикам и подавно…если б подходила близко, конечно. К тому же, за время, проведенное тут, я похудела и на фоне местных баб выглядела только что не задохликом. Но это меня не расстраивало ничуть — были бы кости, мясо нарастет, да и чувствовала я себя прекрасно, дома бы так не получилось ни за что! Вернусь, на работе офигеют, как я выгляжу! Зеркал тут не было, но загар на себе я и так видела, волосы в местной воде тоже перестали выглядеть на мышиный хвостик и даже запушистились и прилично отросли, а плоский живот и схуднувший зад (чего дома было никак не добиться после родов!) приводил меня в неизменно хорошее настроение. Андрей на фоне местного мужского населения смотрелся как принц, уж больно изящно выглядел. Пожалуй, только Ларс еще мог составить ему конкуренцию. Я изподтишка рассмотрела парня — повезло Ханке с мужиком, нечего сказать! Если в свои девятнадцать неполных он так выглядит, то что будет лет через 5-10? Бабы будут он него с ума сходить, точно. Высокий, но очень ладно скроенный, длинные ноги, широкие плечи, в одежде вроде тощим смотрелся, а как разделся на реке, так сразу видно, что мускулатура хорошо развита, да еще и мечом учится махать — вот и результат виден. Светловолосый, немного удлиненное лицо с крупными серыми глазами и породистым носом с горбинкой — вот уж точно, кто-то в роду у него из аристократов потоптался…Про его родителей я так и не спросила, все не было момента, кто они? Остальная молодежь мужеска пола, отирающаяся у моста, была такая же тяжеловесная, как и сами селяне, даже малость заторможенная. А нефиг было изолироваться 200 лет в лесу, вот и получили такое!

По вечерам к нам несколько раз приходили Ханка с Ларсом. Рассказывали, что сами знали об окружающем мире, с интересом слушали нас. Но встречи были недолгие, работы днем было много и засиживаться просто не хватало сил, засыпалось прямо под разговор.

По вечерам мы с Андреем втихую, чтобы не слышала Катрина, обсуждали вопрос о том, что делать дальше. Конечно, сидеть в деревне до бесконечности невозможно, но пока мы даже не знаем, в какую сторону идти, чтобы попасть в более развитую часть страны. Кстати, что тут за страна, нам никто не говорил. Скорее всего, не знали, книг в деревне не было, да и карт тоже. Прямо, как наши староверы в Сибири… Еды с собой можно было набрать, но вот не было никакого оружия, даже ножа, а с одними палками в лесу много не отобьешься, если кто нападет. Я выложила Андрею все, что узнала, в том числе и про фразу Корха про его оружие. Он помолчал, потом хлопнул меня по плечу. Плечо заболело. Ну и удар у него стал…не зря трудился..

— Если тут оружие отбирают у поселян, то встречаться с Корхом надо перед уходом из деревни. А что у него припрятано, не говорил?

— Нет, только упомянул, что с ним сюда пришел. Может, у него там «кольт» лежит под застрехой?

— Вряд ли, тут об огнестрельном никто и не слышал, я спрашивал. Ножей бы приличных, топор еще надо. Шмотки наши надо найти, джинсы у меня еще очень приличные были, когда мы сюда пришли. Пару курток обязательно — помнишь, как мерзли ночью, когда сюда попали?

— Я бы тогда одеяло позаимствовала, тут у них такие типа валяных, плотные. Накидки из этой шерсти промокают, а вот одеяло в самый раз получится, плотное, на землю подложить. Да, я ведь наши пластиковые бутылки из-под минералки сохранила, представляешь? Вот под воду пригодятся, легкие. А то Катрина на них все покушалась, да я не отдала.

С этими бутылками нам действительно повезло крупно. Я их всю дорогу берегла как большую ценность, как чувствовала, что ничего подобного тут нет и они нам еще здорово пригодятся. На заимке на них обратил внимание Петер, крутил-вертел, хотел прикарманить одну, да я не дала, тут ими заинтересовалась Катрина и все выспрашивала, из чего они сделаны. Объяснила, что нам их привозят заезжие купцы, а как сделаны — не знаю. Все было правдиво, так что она только поморщилась, но поверила. По крайней мере, с собой воды наберем на первое время.

Несколько раз обсуждали иерархию власти в деревне. Про Косту говорили Ларс с Ханкой, Андрей тоже про него слышал, что он тут голова, но на стройке мужики говорили мало, им-то в деревне все было понятно, а к вопросам чужака относились настороженно и отвечали односложно и уклончиво. Мы никак не могли сойтись в едином мнении, когда же нам наконец уходить. То, что уходить придется, было ясно, но тут мы вроде отдохнули, отъелись и теперь не торопясь собирались в дорогу, не посвящая в наши планы никого. Мало ли, как селяне воспримут наш уход? Катрина к нам не приставала с вопросами, разговоры не поддерживала, что мне казалось неестественным для деревенской жизни. Так прошло еще пара дней, а на двадцатый день жизни в деревне к нам заявился староста, тот самый Коста.