Диагноз: женщина (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 32

— Желание леди — закон! Вы в гостях и будьте любезны не оскорблять своим неуважением леди Мирандину!

Ого, это Леррен решил выступить, да еще как пафосно! Глаза сверкают, правая рука постукивает пальцами по столу, подбородок задран — по его разумению леди оскорбили и он за нее вступился. Знать бы в чем оскорбили…

— Желания леди, конечно, закон, — хмыкнул муж. — Им бы только вот с возможностями не разойтись.

При этих словах Мирандина чуть ли не зашипела, Киран и Леррен вскочили со своих мест, а Андрей продолжал, глядя на свой бокал:

— Ну вот попросит она звезду с неба, и что, кто ей достанет? Вы, что ли? И чего вы подорвались из-за стола, не понимаю.

Действительно, после его слов вскочившие кавалеры выглядели со стороны откровенно глупо. Мирандина посмотрела на обоих и приказала сесть.

Муж ухмыльнулся и произнес тост из «Кавказской пленницы» про желания и возможности. Киран выпил, а Леррен помешкался и послал в нашу сторону полный злобы взгляд, как у нас с Андреем волосы не задымились, непонятно.

— Лерд Рей, у вас принято произносить такие речи, прежде чем выпить? — Мирандина все-таки решила не зацикливаться на мнимых оскорблениях…или отложила обиды до поры до времени.

— И не только такие. Мы еще рассказываем анекдоты, травим байки про баню, рыбалку и обожаем разговоры про женщин. Но это уже когда выпьем.

Леди вытаращила глаза, Норман застыл с кувшином в руке за спиной Леррена, а Ларс улыбнулся. Последний, видно, был уже знаком с таким народным творчеством у себя в деревне, а вот леди и понятия не имела ни о чем таком. В чем-то я ей даже посочувствовала, потому что «Особенности национальной рыбалки» и «Охоты» Андрей смотреть обожал и знал оба фильма досконально. А уж собственные рыбацкие истории про то, когда все уже пьяны и тянет на приключения, он мог и не упоминать…

— …И вот мы с другом пришли на это озеро вечером, жены наши дома остались. Обещались дождаться, но под две бутылки красного итальянского им и без нас хватало общения. Пошли искать по берегу места, где бы удочки кинуть, бредем по тропинке — а на ней отпечатки когтей с ладонь. Медведь! Мы в кусты, да подальше оттуда дернули. Только пристроились на берегу, где почище — рыбнадзор на катере. Мы в траву упали, лежим. Рыбнадзор ушел, медведь заревел рядом, мы опять деру оттуда. Так всю ночь и бегали, под утро часа не проловили, домой надо возвращаться. А только клевать стало хорошо, дергаем и дергаем себе, эх, обидно! Домой пришли, спать охота, оба грязные, мокрые, стоим во дворе, делим добычу. Глаза слипаются, друг громко считает: «Тебе рыба, мне рыба, тебе рыба, мне рыба…» Ну, приняли, правда, на обратном пути, бутылка водки с собой была, не тащить же ее домой. И вдруг хохот страшный, это наши жены вылезли и от хохота уже согнулись пополам, пальцами на нас показывают и слова сказать не могут…

Помню я эту рыбалку. И какие они были грязнущие, в ватниках и сапогах, стоящие с очумело счастливыми лицами у стола и раскладывающие рыбу по кучкам…размером та рыба была не больше моего пальца, потому мы с соседкой и валялись от хохота в шесть утра, увидев своих мужиков с этакой добычей. Поняли ли наш специфический юмор местные аристократы, не знаю — но Киран с Лерреном слушали наши совместные рассказы с презрительным недоумением, леди — с какой-то обидой и завистью, а Норман с застывшим лицом каменного истукана.

— И самый лучший тост, — Андрей поднял очередной раз свой фужер — Будем!

— Лерд Рей, — Мирандина уже не стреляла глазами и не кокетничала, она уже чуть не выпрыгивала из своего декольте, — я приглашаю вас осмотреть мой замок и сад. Это же не звезда с неба, верно? А ваши спутники могут идти отдыхать, они так устали…Киран, Леррен — вы тоже можете идти, благодарю вас за сегодняшний вечер. Норман, — она уже подошла к нам с мужем и протягивала руку Андрею, полуобернувшись к своему управителю, — Норман, проводи сопровождающих лерда Рея в их комнаты, они устали…

На меня навалилась какая-то жуткая усталость, даже в лесу после дня ходьбы на износ я была бодрее, чем сейчас. Глаза просто слипались, в голове была одна мысль — добраться до кровати и упасть. Похоже, что Ларс с Ханкой были примерно в таком же состоянии, потому что голова Ханки все время клонилась парню на плечо, а ноги норовили подогнуться. Норман жесткой рукой взял меня под локоть, я едва переставляла ноги и с трудом поняла, что он осторожно положил меня на постель, снял туфли и прикрыл…

Снилось что-то поганое. Проснувшись, никак не могла отделаться от ощущения того, что во сне все было настолько плохо, что хотелось завыть в голос, несмотря на то, что о подробностях не сохранилось никаких воспоминаний. Андрей лежал рядом и благополучно храпел, завернувшись в роскошное одеяло до самой макушки. Я потерла глаза, села и помотала головой. Это был всего лишь сон, сегодня мы уйдем отсюда и постараемся больше не вспоминать это место, поели-попили-помылись — сказали «спасибо» и вперед, в путь!

Платье мне уже ни к чему, да и штаны с рубашками подсохли, так что можно переодеваться в нормальную походную одежду. Сколько времени — непонятно, часов нет и в окнах туман какой-то…или просто солнца нет на улице?

Андрей бессовестно дрых, во сколько он вчера пришел — ХЗ, куда только его эта Мирандина таскала? То, что она запала на Андрюху, я уже врубилась, надеюсь, что сегодня мы с ней распрощаемся. Я, конечно, в волосы ей вцепляться не буду, но уж очень мне не понравилось, каким пренебрежительным жестом она отправила спать меня и Ларса с Ханкой. Ревновать пока не к чему, да и опасно тут начинать права качать, на чужой территории. Уйти бы побыстрее…

— Кать…ты где…мы где…ох… — надрался вчера с этой заразой, что ли? — Кать, воды бы попить..

Не дома ты, дорогой, где я тебе тут воду возьму? Не больно-то кто озаботился нам вчера водички прислать. Да и вырубилась я как-то подозрительно, р-раз — и все.

— Воды могу тебе только из ванны принести, но мы в ней мылись вчера и не знаю, меняли там ее или нет. Так что давай поднимайся, мойся, собирайся и пошли отсюда, пока все спят.

Муж жалобно посмотрел на меня из подушки, но подниматься не спешил, только повозился и потер лоб знакомым жестом.

— Кать, не могу я сейчас никуда идти, голова чугунная просто. С чего — не понимаю. За столом вино было, как сок, потом с Мирандиной выпил всего один фужер…или два, но уж не больше, точно, а встать не могу, мутит всего. Ты бы принесла мне водички или отварчику какого попить…Я даже говорить с трудом могу…

Злость во мне просто вспыхнула, ну вот опять, говорили-говорили, все обсудили, а он нажрался и теперь мы и сегодня отсюда не уйдем! Да что за наказанье такое с этими мужиками! Выговаривать ему свои претензии в настоящий момент — не только себе дороже, но и он не все поймет, раз глаза закатывает и жалуется с утра пораньше, придется спасать его и идти за водой.

Поплутав по коридорам, я все-таки нашла кухню. Женщина в переднике сунула мне в руки кувшин с жидкостью — не вода, но пить можно, кисленькое что-то и приятное. Муж присосался к кувшину, как пиявка, потом опять откинулся на кровать и задремал. Я тоже попила отвара из кувшина и задумалась. Проспит он еще часа два, а что тут мне делать? Пойти, побродить по замку? Выйти на улицу и пошариться в парке? Пожалуй, надо бы проведать Ларса с Ханкой, вчера они просидели молчком весь ужин, так хоть словом с ними перекинуться надо.

Дверь в их комнату была закрыта. Я постучала сперва тихо, потом громче. Спят? Вряд ли, они деревенские, а те встают с рассветом. Может, уже на улицу пошли? Я решила спуститься вниз и найти Нормана — может, он что-то прояснит?

В замке было тихо и я спустилась вниз, в залу с камином. Никого, прямо вымерли все. Ну, тогда пойду на улицу, хоть определюсь со временем и голову проветрю.

Большая дверь на улицу открываться не пожелала. Я ее и дергала, и толкала и пинала, но она держалась, как скала. Вот это новости, она, что, заперта? И как отсюда уйти? Или это еще никто не выходил и я первая тут стучусь? Села в кресло напротив камина, посидела и пригорюнилась. Никого нет, делать нечего, куда Ларс с Ханкой пропали — неизвестно, и Андрей еще в отходняке лежит, он так до вечера может запросто проваляться…как все плохо-то!