Диагноз: женщина (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 92

— Этот напиток мы делаем из одной травы, которую привозят с полудня, издалека. Удивительные свойства у нее, помогает, когда в голове туман, когда на душе тяжело, когда устал и кажется, что вокруг все плохо. Много пить ее нельзя, а щепоть, брошенная в отвар с утра, заставляет держать голову высоко и ощущать себя, полным сил. Понравилось?

— Да, похоже на некоторые напитки, которые пьют у нас. Спасибо, уважаемый, за угощение, я давно не пила такого прекрасного чая. Может быть, мы все-таки пойдем из-за стола и я узнаю, что я должна делать?

Фишка была в том, что на складе лежали тюки тканей, которые надо было перемерять и записать все данные о наличии товара. Данияр сетовал, что большая часть его людей ушла с караваном, а в Харлахе сейчас остался только его помощник — Исем, тот самый парень, что пришел за мной, да пара слуг по дому. А тут у него сделка намечается, вот он бы и втюхал эти ткани, да не царское это дело — рулоны катать и мерять. Исем, конечно, сильный, но считает с большим трудом, а писать и читать вообще не обучен, да и неинтересно ему это, он по девкам более горазд бегать. Ругал его Данияр нещадно, даже поколачивал, а выгнать не мог — дальняя родня, вот и болтается этот Исем на подхвате днем, а как не уследил — его и след простыл, девки от него без ума просто. И утром не добудишься, дрыхнет, паршивец, после гулянок своих. У Файзата он и хотел парой человек разжиться на время, да я подвернулась, а женщинам он доверяет, его первая жена сама на базаре стояла и в тканях разбиралась неплохо, да и обмануть ее было трудно. И вообще, его так поразило, что я в уме могу считать, что он был сам не свой, всю ночь думал…Дальше опять посыпались цветистые дифирамбы, накручиваясь на уши густыми макаронами по ходу дела. Еще бы я в уме не умела считать, математическая школа и технический институт — это вам не фунт изюму! «Пролопиталим эту функцию» — бывало говорил наш препод по высшей математике…

Рулоны тканей вызывали желание пощупать их пальцами и даже потереться щекой, такими они были…необычными. Плотные дерюги, мягкие шелковистые волны, шуршащие аляповатые затканные золотом, тонкие полотняные — не толстенные рулоны, как у нас, по сорок-пятьдесят метров, и ширина была вряд ли больше метра…чего тут не мог сделать Исем, непонятно, разве что бездельник он был первостатейный. Покрутившись рядом, он начал зевать от тоски, пытаться прилечь в углу, а потом и вообще исчез. На красивом лице было написано презрение к любому труду, кроме любования собой, так что я крутилась одна, чему была очень рада — никто не стоял над душой, не лез с разговорами, а постоянный счет метража по мерке отвлекает от самокопания. Раз-два-три, откатила рулончик, развернула, пошла мерять деревяшкой, сложила, записала на плотном светло-бежевом листе непонятного происхождения палочкой, окунаемой в чернила, приклеила кусочек ткани липкой серой массой. Эту идею для наглядности я предложила Данияру, чтобы тот не тряс лишний раз рулоны. Оценил, а чего не оценить, когда у нас на фабрике так в отделе учета делали? Короче, когда мой работодатель появился в конце дня, глаза у него полезли на лоб — он никак не ожидал, что я уже проведу учет почти трети склада. Было одно неудобство — тут ткани катали на полу и меряли на весу, вот насчет стола я и завела разговор. Данияр удивился такому предложению, но смекнул, что катать и мерять на столе удобней и обещал к завтрашнему дню изобразить просимое. За столом мы обсудили, как можно сделать такой необходимый аксессуар, чем накрыть и прочие мелочи — знания и разработки двадцать первого века начинали успешно внедряться в Тигории. Даешь прогресс в отдельно взятом королевстве!

За вечерним столом у Файзата собирались все, живущие в доме. Пили травяной чай, обменивались новостями, обсуждали дела да и просто можно было посидеть и послушать, чем народ живет. Джанир со своим племянником все подсчитывали, стоит ли им идти в Пейвес и пока этот вопрос висел в воздухе, зато на меня накинулись, как коршуны, расспрашивая о Данияре и чем я там занимаюсь у него. Любопытство мужчин сводилось к дому и обстановке, женщин — к тканям и подробным описаниям того, что из каких тканей можно было бы сшить. Ну да, рубашка из легкой шелковистой материи, сродни той, что я видела на Файзате, наверняка была бы лучше, чем моя полотняная, только вот стирать ее так нельзя будет, да и в походе потреплется, жалко. Прибежала Надира послушать нашу болтовню, она никогда не садилась вместе со всеми за стол, а либо стояла в проеме кухни, либо сидела на нижних ступеньках лестницы, обхватив колени. Вот и сейчас она стояла у стены дома, держа на руках пушистого котенка, поглаживая его по спине. Негромкие вечерние разговоры прервались хлопаньем калитки — Сайнир не вбежал, а влетел, таща за спиной небольшой мешок и утирая пот со лба.

— Вечерний привет, уважаемые! — все-таки у парня такая улыбка, что все в ответ заулыбались, даже Мареш с Галатой. — Вот, шел домой, а тут мешок ничейный, дай, думаю, возьму? Никто не терял?

Сайнир так подмигнул Марту, напомнив о злополучных ножнах, что мужики прыснули от смеха и загомонили, предвкушая очередную каверзу.

— Да ты сперва открой да покажи, что там, а потом уже будем хозяина искать! — прогудел Хрол.

— Щас! — Сайнир оскорбленно задрал подбородок. — Этак каждый скажет, что добро он потерял, когда заглянет. А вот когда хозяин назовет, что там было, я проверю, не врет ли…и отдам. Ну? Молчите, ничейный, значит? Тогда беру себе! Ой, какая прелесть!

Последние слова уже относились к Надире с котенком. Сайнир, держа мешок обеими руками за горловину, уставился на котенка с таким обожанием и любовью, что даже нам у стола было ясно, ну любит парень вот таких маленьких, вон как умильно смотрит, аж брови домиком сложил и рот приоткрыл…

— Чудо просто… — громкий шепот с придыханием на пол-двора. — А…погладить можно?

— Конечно!

Надира доверчиво улыбнулась, не чувствуя подвоха, а Сайнир протянул руку и…погладил грудь девушки все с тем же томно-умильным выражением на плутоватом лице. Несчастная девчушка покраснела так, что даже руки залились краской, слезы буквально брызнули во все стороны и, громко всхлипывая, она умчалась в темную кухню, откуда еще долго доносились ее рыдания и успокаивающее воркование Лидды. За столом тихо хрюкали мужчины, не решаясь громко смеяться, а парень моментально исчез, как будто провалился сквозь землю.

Ну и шкодник, тут не успеешь зазеваться, как он моментально тебя разыграет! Прикольно, конечно, у нас бы посмеялись и забыли, и не такое видывали, а тут подобное будет еще долго вызывать обидные смешки. В трактирах запросто лапают подавальщиц за зады, даже если та и не предлагает себя вместе с ужином — так принято, на улицах вроде тихо и никто людей не ест, но по вечерам лучше не ходить. Юбку неприлично носить так, чтобы были видны щиколотки, а вот декольте делается по максимуму, да еще подпирается корсажем — сразу создается вид на пару размеров больше природного. Килита, долго рассматривающая мои штаны и «парео» поверх, качала головой и сетовала, что в таком виде ни один нормальный мужчина на меня не польстится, кроме пьяных наемников, потом она сунула мне пестрое платье и свой корсет, чтобы я попробовала их одеть, уж очень ей интересно было посмотреть на меня в этом. Я развеселилась, натянула балахон и затянула шнуровку по бокам — очень разумное решение в отсутствии молний и пуговиц, завязала ленточку на вырезе и шнурки корсета. Сразу выпрямилась спина, грудь вывалилась поверх корсета, как у всех по здешней моде, а многочисленные складки платья увеличили зад. Девица осмотрела меня со всех сторон, расправила что-то сбоку и потащила вниз, к Лидде. Кухарка тоже одобрила приличный, по ее мнению, наряд для женщины, а не «эти паршивые мужские штаны» и начала ворчать, что молодежь совсем отбилась от рук, не уважет старших и вообще куда идет этот мир, непонятно. Ну прямо как у нас, хоть в Древнем Риме, хоть в двадцать первом веке — все одинаково! Хихикнув про себя и подобрав длинноватый подол, я прошествовала к себе в комнату мимо обалдевших мужиков — ну да, в платье они меня никогда не видели, я и сама от себя офигела в местном наряде. Боюсь, что вот в нем-то мне и до соседней улицы будет не дойти, уж больно тут все напоказ…лучше в брюках да рубашке похожу.