Бандитские жены - Карышев Валерий Михайлович - Страница 73

На небольшой кухне, которая была оборудована современной бытовой техникой, я заметил коляску с погремушками.

— Что, можно вас поздравить? — спросил я.

— Да, у Георгия родилась девочка. Поэтому я и не звонила вам. Только вчера из роддома выписалась, — сказал Майя.

Она выглядела очень счастливой.

— Я прошу вас пойти завтра к нему и передать мою записку, а также фотографию его дочери. — И она вытащила из столика пачку цветных фотографий, на которых была изображена новорожденная девочка. Она стала отбирать фотографии для Георгия. Но я сказал, что существует тюремная традиция, по которой фотографии в камеру лучше не передавать.

— Почему? — удивилась Майя.

— Я не знаю. Может быть, я просто покажу ему фотографии и унесу их обратно?

— Хорошо. Георгий сам знает, как лучше сделать, — сказала Майя. — Это его дело. Он сможет поступить правильно.

Я взял записку, фотографии и вышел.

Приближался Новый год. Это был последний рабочий день, когда работали следственные изоляторы, так как дальше наступали праздники, и изоляторы закрывались для посещения на полторы недели.

Я ехал в изолятор с радостным чувством, так как знал, что сейчас принесу Георгию радостную весть о рождении дочери.

Я заполнил необходимые карточки, поднялся на второй этаж. Но когда я получил карточку обратно, я заметил, что номер камеры, где сидел Георгий, был перечеркнут. Георгий сидел на «спецу», где находился спецконтингент — особо выдающиеся личности криминального мира. Номер был зачеркнут красным и сверху надписано: «карцер».

Вскоре Георгия привели. Сразу было видно, что он из карцера. Во-первых, он был небритый, заспанный. Он вяло поздоровался со мной.

— Что случилось? — сразу же спросил я. — Почему в карцер попал?

— Да так… — нехотя ответил Георгий. — Поругался с корпусным.

— Зачем же ты это сделал?

— Так получилось.

— А у тебя радостное событие, Георгий.

— Что, Майя родила?

— Да. — И я протянул ему записку и фотографии. Георгий сразу схватил фотографии и стал рассматривать. Он улыбался. Потом сказал:

— Как думаешь, на меня похожа?

— Конечно! — улыбнулся я. — Вылитый ты!

Он несколько раз просмотрел фотографии, потом прочел записку.

— Надо же, какие хорошие события! — улыбнулся он.

— Действительно — у тебя дочка родилась, Новый год наступает, а ты сидишь в карцере — в темном подземном помещении!

— Да уж, такова наша жизнь! — вздохнул Георгий.

— Слушай, Георгий, — сказал я, — давай я схожу к начальнику по режиму, к начальнику изолятора, поговорю с ними, покажу эти фотографии… В конце концов, можно сделать исключение?

— Нет, — запротестовал Георгий, — ни в коем случае этого делать не надо! Масть обязывает никогда к ним на поклон не идти! Я должен досидеть до конца. Масть обязывает! — снова повторил он.

Я понимал, что существуют понятия и традиции воров в законе — они никогда не должны ничего просить у администрации. Раз попался — значит, попался, должен до конца досидеть. Вот она, участь вора в законе, — всегда нужно поддерживать свой престиж, свой авторитет перед теми, кто находится рядом с тобой!

Прошли новогодние праздники, прошла зима. Наступил март. Суд пока еще не назначали. Он должен был состояться где-то в начале апреля. Но страсти стали накаляться. Во-первых, я стал ощущать, что за мной ведется наблюдение. Возможно, даже слежка. Не знаю, может быть, у страха глаза велики, может, мне показалось, но я чувствовал постоянное пристальное внимание к моей персоне.

Наконец странное событие произошло накануне 8 Марта. Мы с женой и с ребенком решили заехать в небольшой уютный ресторанчик пообедать. Поскольку была весна, я решил надеть куртку, положив в карман бумажник. Мы подъехали к ресторанчику около полудня. Это был выходной день. Поставив машину на стоянке рядом с ресторанчиком, мы вошли в зал. Он, как ни странно, был заполнен, и свободных мест не было.

Метрдотель попросил нас подождать у стойки бара. Мы подошли к бару. Дочка с женой сели на высокие стулья, а я остался стоять рядом, так как мест больше не было, и мы стали ждать, пока освободится столик. Вдруг неожиданно в ресторан зашли странные люди — пожилой грузин с седыми волосами и два молодых парня, один грузин, другой русский. Они сразу направились к нам.

Грузин подошел ко мне и спросил, который час. Я поднес к глазам левую руку, взглянув на циферблат, но тут же заметил, что у парня, стоящего сзади, на руке поблескивают часы. Странно, почему он спросил время у меня? Я назвал время. Грузин поблагодарил меня. Затем я интуитивно почувствовал, что происходит что-то не то, что не случайно грузин подошел ко мне. Моя левая рука сжала бумажник в кармане — там находились документы, техпаспорт на машину и какая-то сумма денег. Наконец грузин отошел в сторону. Я расслабился, разжал руку и стал смотреть в зал. Но тут пожилой грузин снова подошел ко мне и, наклонясь над стойкой, стал говорить с барменом, чтобы тот приготовил ему столик и сделал заказ. Из разговора я понял, что бармен знает этого грузина, который часто бывает в этом ресторане. Я успокоился.

Грузин что-то сказал бармену и добавил, что вернется минут через десять. Мы, ничего не подозревая, пошли за столик, который нам показал подошедший метрдотель.

Вскоре приехали наши друзья, с которыми мы хотели отпраздновать наступающий праздник. Я полез в карман и с ужасом обнаружил, что бумажника в нем нет. Я полез в другой карман, потом вернулся к стойке — бумажника не было. Ясно было, что у меня его украли. Но странно другое — накануне этой кражи раздался телефонный звонок. Звонила мне какая-то корреспондентка из газеты, которая откуда-то узнала мой домашний телефон. А второе — она просила дать интервью по поводу причастности моего клиента Георгия к террористической организации «Мхедриони».

— С чего вы это взяли? — спросил ее я.

— Я получила информацию.

— От кого?

— Мы не раскрываем свои источники.

Мне стало очень интересно. Я почувствовал какой-то подвох. Поэтому и согласился на встречу с ней в этом ресторанчике, думая, что как-то пробью и вытащу из нее определенную информацию — почему она интересуется причастностью моего клиента к террористам и откуда получила такие сведения.

Но сейчас стало ясно другое. Журналистка так и не появилась, зато у меня пропал бумажник с документами. Конечно, мне было очень обидно — мне, адвокату, который защищает этих людей, стать жертвой обыкновенной карманной кражи! Но я успокаивал себя: ведь у меня на лбу не написано, что я адвокат, да еще такого известного человека, как Георгий! А во-вторых, мне пришла в голову неожиданная мысль: а вдруг это специальная акция, чтобы вывести меня из дела? Ведь у меня похищено водительское удостоверение и техпаспорт, таким образом, я лишен средства передвижения.

Я чувствовал, что тут что-то не так, поэтому решил провести собственное расследование. Конечно, день тот был полностью испорчен, не до веселья. Поэтому, оставив жену и друзей праздновать 8 Марта в ресторанчике, я поспешил в ближайшее отделение милиции, рассчитывая на то, что территория, на которой находится этот ресторан, по крайней мере известна оперативникам этого отделения.

Когда я подъехал к отделению милиции, расположенному недалеко от ресторана, то первым делом узнал, кто дежурный оперативник. На мое счастье, дежурным оказался начальник следственного отдела. Я сразу потребовал встречи с ним. Дежурный по отделению удивленно поинтересовался, кто я такой, и вызвал начальника.

Это был мужчина лет сорока. Я сразу перешел в наступление.

— Только что на вашей территории, в таком-то ресторане, у меня похищены документы. Я хочу узнать, кто это сделал.

— А почему мы обязаны вам говорить, кто это сделал, тем более — откуда мы это знаем? — парировал начальник.

— Нет, не надо мне лапшу на уши вешать, что вы не знаете этих людей! Я вам описание дам! Наверняка он вам известен, по крайней мере, вашим сыщикам!