Бродяги Севера (сборник) - Кервуд Джеймс Оливер - Страница 186

Когда он обходил выступ горы, то не мог удержаться от радостного крика. Перед ним вдруг замигали приветливо огоньки. Некоторые из них светили врассыпную, и совсем близко от него их была целая группа, точно в каком-нибудь одном доме были сразу освещены все окна. Он ускорил шаги и пошел прямо на них, а затем у него не хватило больше терпения, и он побежал. И вдруг что-то остановило его, сердце у него замерло, и к горлу подкатил ком, так что он не мог даже дышать.

До него донесся мужской голос, который в темноте кого-то громко звал:

– Маретта! Маретта! Маретта!..

Кент хотел крикнуть и не мог. У него захватило дух. Он весь задрожал. Он протянул руки вперед, и какое-то безумие, точно огонь, вдруг охватило его всего.

И опять послышался голос:

– Маретта! Маретта! Маретта!..

Эхо повторило это имя.

– Маретта! Маретта!.. – закричал он как безумный и побежал далее со всех ног.

Колени у него дрожали, ноги подкашивались от усталости. Он выкрикивал это имя опять и опять, тогда как тот, другой голос давно уже смолк. Между Кентом и освещенными окнами обрисовались во мраке предметы. Кто-то шел к нему навстречу, какие-то два человека; по-видимому, они были очень удивлены. Кент едва держался на ногах, но все еще звал Маретту.

И вдруг ему ответил женский голос, и мужчина со всех ног бросился к нему навстречу.

В трех шагах они остановились, и, несмотря на мрак, глаза их встретились и засверкали. Кент почувствовал, что он воскресает.

Да, он воскрес из мертвых! Он опустился на колени и едва имел сил протянуть вперед руки, и над ним склонилась сама Маретта. Когда подошел и мужчина, то он нашел их обоих на земле, на коленях, они прижимались друг к другу, как маленькие дети. А когда Кент поднял голову, то увидел над собою Мак-Триггера, того самого человека, жизнь которого он спас на пристани Атабаске.

Мак-Триггер смотрел на него и не верил своим глазам.

Глава XXIII

Все жизненные силы Кента, точно в фокусе, сконцентрировались в одном сознании, что смерть превратилась в жизнь, что перед ним действительно Маретта, что именно ее он держит в своих объятиях. Точно мелькнувшее на экране кинематографическое изображение, он увидел перед собой Мак-Триггера, а затем его голова вдруг повалилась, в ушах загремела канонада, точно по всей долине застреляли пушки, и за их грохотом он слышал только один звук: кто-то плакал над ним и повторял:

– Джимс… Джимс… Неужели это ты?..

Когда высыпали на небе звезды, то Мак-Триггер дал себе первым ясный отчет о том чуде, которое случилось. Немного спустя Кент услышал и его голос и почувствовал, что он хлопал его по плечу и что его голос был в одно и то же время и ласковый и настойчивый. Кент поднялся на ноги, все еще держась за Маретту, а она обхватила его шею руками. Она плакала навзрыд. Кенту казалось, что он не шел, а ковылял по пространству, отделявшему их от освещенных окон дома, причем его, точно пьяного, поддерживали с одной стороны Маретта, а с другой – Мак-Триггер. Дойдя до дома, Мак-Триггер отворил дверь, и они вошли в большую, несколько странно обставленную комнату, ярко освещенную лампой. На пороге Маретта выпустила Кента из объятий, и он сделал шаг назад, так что теперь они уже могли посмотреть друг на друга при освещении. Теперь они уже точно знали, что это был не сон, а настоящая, осязаемая действительность.

И опять Кент стал так же ясно мыслить, как тогда, у порогов. Точно стрела вонзилась ему в сердце, когда глаза их встретились. Она ужасно изменилась. Ее бледность поразила его. Она была худа как щепка. Большие глаза, сверкавшие раньше как фиалки, ввалились и при свете лампы казались почти черными; волосы, собранные на голове в один сплошной узел, как это было тогда, когда он увидел ее в первый раз у Кардигана, придали ей еще больше бледности. Она держала руку у горла, и рука ее была так тонка, что это его испугало. Некоторое время и она смотрела на него, точно боялась, что это не он, не Джимс Кент, а кто-то другой; затем вдруг протянула к нему руки и стала его ощупывать. Она не улыбалась, не плакала и больше уже не повторяла его имени; но когда он снова привлек ее к себе, она крепко обхватила его за шею и прижалась к его груди. Он посмотрел потом на Мак-Триггера. Позади него стояла какая-то женщина, черноволосая и черноглазая. Кент оглядел их обоих и понял.

Эта женщина подошла к нему.

– Ей пора успокоиться, месье, – обратилась она к нему. – Я уведу ее. Малькольм расскажет вам все. А потом, немного попозже, вы повидаетесь с ней.

Она сказала это тихо и ласково. Услышав ее слова, Маретта подняла голову и, как прежде, прошептала:

– Поцелуй меня, Джимс… Ты мой Джимс, милый, хороший…

Глава XXIV

Немного спустя Кент и Санди Мак-Триггер остались в ярко освещенной комнате одни и пожали друг другу руки. Оба они понимали, что такое смерть за другого. Эта общая мысль выразилась помимо их воли в простом прикосновении их рук и в глубоком, пристальном взгляде, которым они посмотрели друг другу в глаза.

Кенту не терпелось как можно скорее знать все о Маретте. С опаской посмотрев на дверь, за которой скрылись Маретта со старушкой, Мак-Триггер улыбнулся ему доброй, но опасливой улыбкой.

– Вы пришли как раз вовремя, Кент! – сказал он, все еще держа его за руку. – Она была уверена, что вы погибли. А я знаю, Кент, что это убило бы ее. Каждую ночь мы должны были следить за ней и не упускать ее из виду. Несколько раз она уже убегала. Когда мы находили ее, она говорила, что ходила искать вас. Так было и сегодня вечером, когда вы нашлись.

Кент глубоко вздохнул.

– Теперь я понимаю, – ответил он. – Это она притянула меня сюда путем внушения. И вот я здесь…

Он снял с плеч ранец с его драгоценным содержимым и стал слушать Мак-Триггера. То, что Мак-Триггер говорил ему, казалось пустяком по сравнению с тем, что здесь вот за этой самой дверью, живая и осязаемая, находилась Маретта, и что он, Кент, скоро опять ее увидит. Мак-Триггеру вовсе и не нужно было упоминать, что старушка – его жена. Кент догадался об этом и сам. Даже тот факт, что Маретта благодаря счастливому случаю натолкнулась на застрявшее поперек порогов бревно и оно соскочило под ее тяжестью и вынесло ее на противоположный берег милей ниже, казался ему тривиальным при мысли, что сейчас его отделяла от нее всего одна дверь. Но он все-таки слушал. А Мак-Триггер рассказывал ему, как все те дни, пока он лежал в бреду у Андре Буало, Маретта разыскивала его в тех местах; как она решила, что он погиб, и как через несколько дней ее догнал караван Лазелля и взял ее с собой. На нем она поплыла на Север. Позднее Кент пришел бы от всего этого в удивление, а теперь только слушал и то и дело поглядывал на дверь. Тогда Мак-Триггер сообщил ему то, что действительно заставило его изумиться. Мак-Триггер спокойно сообщил ему об О’Конноре. Он сказал ему:

– Вы, вероятно, пришли сюда со стороны Форт-Симпсона, Кент, и О’Коннор уже успел вам обо всем этом рассказать? Ведь это он доставил сюда Маретту! Он провел ее и через Серную страну.

– О’Коннор?!

Кент вскочил на ноги. В один момент Мак-Триггер прочитал по его лицу все.

– Да что с вами, Кент? – удивился он, глядя с недоумением в широко раскрытые глаза своего собеседника. – Точно вы и на самом деле этого не знаете. Разве вы не встретились с О’Коннором? Вы действительно этого не знали?

– Мне неизвестно ровно ничего, – чуть дыша ответил Кент.

Мак-Триггер с удивлением уставился на Кента.

– Я все время скрывался, – продолжал Кент. – Все это время я прятался от полиции.

Мак-Триггер глубоко вздохнул. Он опять схватил Кента за руку и сказал ему:

– И вы все-таки пришли сюда, в ее родной дом, будучи уверены, что именно она убила Кедсти. Трудно этому поверить, Кент… И все-таки…

На его лице появилось вдруг выражение сожаления, даже горя, и, проследив за его взглядом, Кент увидел, что он смотрит на большой камин, находившийся у противоположной стены комнаты.