Голод. Дилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 145

– Быстрее! – подал голос из головы отряда Зеес, и всадники поторопили коней. Айра пропустила вперед Зерту и Чаю, привычно пристроилась в спину Нои. Вечер, уже пришедший в долины, стремительно накатывал и на горные склоны, но до полной темноты отряд успел пройти еще десяток лиг. Зеес поднял руку, когда уже и его силуэт с трудом различался в подобравшихся к лошадям пластах синего тумана. Вслед за остальными Айра сползла с лошади и, подхватив ее под уздцы, повела в темноту, смутно понимая, что справа поднимаются скалы, а слева дышит сыростью и глубиной пропасть.

– Здесь, – донесся свистящий шепот. – Сдавайте вправо. Лошадей всех сюда. В глубь площадки отводи! Шатры не ставить!

Глава 5

Большая и малая кровь

Лек вновь обратился к Айре только через неделю. Отряд отмеривал лигу за лигой: шел узкими распадками и обветренными гребнями, перебирался через опасные осыпи, пересекал почти непролазные языки горных лесов. После очередной холодной ночевки горстка вооруженных людей, представляющих самую страшную силу Оветты, перевалила через последний высокий хребет, преодолела еще несколько лиг по краю пропасти, затем отмерила десяток по тропе, петляющей по лесистому склону горной долины, и остановилась на привал. К колдунье подошла Зерта и молча забрала лошадь, словно решила освободить ее от ставших привычными забот. В то же мгновение Лек коснулся плеча Айры.

– Еще три дня, – сказал он, растягивая губы в холодной улыбке. – Через три дня переберемся через Лемегу и выйдем на равнину – там нас встретит одна из моих тысяч. Потом двинемся к Дуиссу. В городе наш путь завершится. Пока завершится. Но сначала нужно добраться до моей тысячи. Это непросто. Три дня придется потерпеть.

– Разве я жалуюсь на трудности?

Айра прикусила губу, чтобы не расплыться в счастливой улыбке.

– Три дня опасности, – добавил Лек, спрятав усмешку в глазах. – Я чувствую. Корептов нет с этой стороны хребта: они откочевали на юг, деревни брошены, стада коз угнаны за южные перевалы. Да корепты и не нападут на меня. Моя мать – корептка. Я почти ничего не знаю о ней, но чем-то она меня наградила – я чувствую многое. Например, почувствовал тебя, когда ты вырывалась из Золотого храма. Чувствую нападение, которое произойдет завтра или послезавтра. И еще одно – в третий день. Но его – смутно. Что ты скажешь о колдовстве Даеса неделю назад?

– Ты не слишком любопытен и не ладишь с шаманами, – заметила Айра.

Лек промолчал. Он стоял и ждал ответа на вопрос. Усмешка вновь играла на его губах.

– Колдовства было три. – Айра потерла ладонью изгиб посоха. – Первое действительно ударило вдоль ущелья. Я не могу сказать точно, но если там и были какие-то ловушки, их не осталось. Если они были…

– Их не было? – Лек сузил глаза.

– Я их не заметила. – Айра пожала плечами. – Или кое в чем Даес прав. Я недоучка с клюкой.

– Еще? – потребовал Лек.

– Еще был зов. – Айра поморщилась. – Я не знаю, к кому он был обращен, о чем он, но он улетел далеко. Очень далеко. Но и это не все. Третья звезда была выстроена мощнее прочих. Она должна была поймать откат первых двух, вывести из-под удара шамана и выжечь строенной силой окрестности.

– Когда мы проходили ущелье с той стороны и Даес чертил похожие фигуры, я едва не потерял сознание. – Лек вдохнул полной грудью и спрятал смешок в ладонь. – Это моя беда. Всякое колдовство причиняет мне мучения. Как свет Аилле – выбравшемуся из подземелья. Как тепло очага – отморозившему руки в степи. Как соль, высыпанная на тело с содранной кожей. Даес объяснял мне, что это неизбежно. И главный шаман говорил о том же. Но в этот раз я встал у тебя за спиной и отделался лишь головной болью. Ты поможешь мне?

– Ты хочешь, чтобы Даес умер? – Голос Айры дрогнул. – Только скажи – я убью его!

– Нет, – проговорил Лек, но сказал это не сразу, потому что тень пробежала по его лицу и улыбка исчезла, чтобы вернуться через мгновение. – Нет, пока. Значит, говоришь, недоучка? Не спеши с этим. Я не хочу его убивать. Пока не хочу. Просто помоги мне. А я помогу тебе.

– Я уже вновь нуждаюсь в помощи?

Айра смотрела на воина твердо, хотя все ее тело обмякло!

– Ты не переставала в ней нуждаться ни на мгновение! – Он явно наслаждался ее румянцем.

– Что я должна сделать? – затаила дыхание Айра.

– Избавь меня от этой боли. – Лек ожесточенно потер ладонями виски и развел руками. – И слушай. Смотри. То, что я предчувствую опасность, не устраняет ее.

– Я сделаю все, что смогу, – только и произнела Айра.

– Дух Степи наградит тебя, – подмигнул колдунье Лек, делая шаг в сторону. – Но сначала он должен наградить меня.

– Кто это – Дух Степи? – спросила Айра Зерту, принимая у нее лошадь.

– Корепты называют его Хозяином Гор, – вздохнула девушка. – Сайды и баль чтят под именем Единого. Дучь и репты числят тем, кто властвовал над миром перед последними богами Оветты – Суррой, Сади и Сето. Правда, по их верованиям, Единый, в отличие от последних богов, не умирал и не исчезал. Может быть, отошел в сторону. Или поднялся повыше, чтобы лучше видеть, чем мы тут все занимаемся. Он был, есть и будет. Его дыхание позволяет нам ощущать силу жизни в самих себе. Если Единый перестанет дышать, люди обратятся в мертвые фигурки, которые замрут подобно бальским тотемным столбам. Дыхание Единого над Великой Степью обращается пыльными бурями, но именно оно позволило хеннам стать самым сильным народом. Поэтому они называют Единого Духом Степи.

– А что же тогда награда Духа Степи? – не поняла Айра.

– Жизнь. – Зерта закрыла на мгновение глаза, затем вновь вздохнула и добавила: – Или смерть.

Следующие два дня Айра думала. О странном совпадении: что сразу двое повстречавшихся ей в последние дни людей – Лек и Ора – связывают свои способности к предчувствию или к ощущению других людей с чем-то переданным им матерями. О том, что и она сама, еще будучи чумазой девчонкой, чувствовала гораздо больше сверстников, но не понимала этого и искренне удивлялась, когда частенько была вынуждена втолковывать им очевидные, на ее взгляд, вещи. Когда же ее непохожесть на других вскрылась и ей самой, а она оказалась несомненной даже в башне колдунов, где каждый имел отличия от обычных соплеменников, не отмеченных, как говорил Синг, печатью силы, Айра даже начинала думать о себе как о ненормальной. Или об уродине, уродство которой по счастливому стечению обстоятельств не видно глазу. Что же позволило ей остаться такой, какая она есть? Что помешало превратиться в нечто подобное Даесу? Или даже подобное ее бывшему соученику Смиголю, который убивал выделенного ему для укрепления магических навыков преступника с явным наслаждением и изощренной выдумкой? Что ее уберегло? Ведь не слова же Синга, что талант колдуна ничем не отличается от таланта физической силы, быстроты, ловкости, которым могут похвастаться не все – только некоторые молодцы из воинов Скира? Но Синга-то можно было понять: он хотел держать в узде столь непослушное племя, как свора юных магов, но что помешало обратиться в безжалостную мерзость самой Айре? Ведь она почти не помнила собственной матери. Что у нее было, кроме прогулок по скирским порту и рынку? Долгие разговоры с Яригом, когда она приходила за причитающимися ей монетами? Так ведь вечерами высиживала возле деревянной стойки в его трактире. О чем он говорил с ней? Вот бы вспомнить! А ведь слушала, слушала, слушала! Отец…

Лошадь мерно цокала копытами, Айра привычно оглядывала скальные уступы, заросшие черноствольными елями склоны и продолжала пересыпать в голове и давние события, и произошедшие только что, с пугающей ясностью понимая, что перевернулась ее жизнь не тогда, когда она щелкнула пальцами и зажгла рубаху на шнырявшем между рыночными рядами Синге. И не тогда, когда Яриг сказал ей, что он и есть ее отец. И даже не в бальских лесах сразу после ужасного колдовства у храма Сето, когда на мгновение окрасилось в цвет крови небо от горизонта до горизонта и магия разлилась над Оветтой такой силы, что и ее едва не сшибло с ног, а уж Яриг, стуча зубами или от возбуждения, или от страха, начал подпрыгивать на месте и орать: «Все! Все! Свершилось! Нет больше алтаря Исс! Грядет!»