Голод. Дилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 149

– А если брат решит пощадить брата? – не поняла Айра.

– Хенны не знают жалости и не приемлют пощады. Конечно, без нужды они и человечиной не питаются, как любят присочинить в Оветте, но не стоит ожидать от Хаса милосердия. Проявивший слабость считается трусом – ему будет уготована позорная смерть. По одному лучнику с каждой стороны будут с нетерпением ожидать возможности безнаказанно проткнуть стрелой всесильного тана.

Айра оглянулась. Весь отряд оставался на берегу у переката. Здесь же готовилось в котле хеннское варево, здесь же паслись лошади. Кажущаяся кроткой и доброй Айдара перебирала стрелы. Ноя ощупывала ножи, закрепленные на теле. Все спутники Лека оставались на месте, кроме Зерты, воина-музыканта и Чаи: их троих Лек отослал на северо-восток сразу, едва Хас ушел в шатер. И трое воинов Хаса умчались на северо-запад. Зеес проводил их взглядом с каменным выражением лица. Сам же Лек немедленно улегся спать, словно торопился наверстать упущенный отдых в оставшееся время до собственной смерти.

– А что делают шаманы? – спросила Айра.

– Они забивают колья, вырубленные из дерева смерти. Листья у него узкие, кора горькая. Если вырезать из такого дерева ложку и дать воину – он умрет через месяц. Между этими кольями будет натянута веревка, сплетенная из шерсти дикой козы, чтобы никакая магия не могла извне проникнуть внутрь ристалища.

– Ты в самом деле считаешь, что шерсть дикой козы предохраняет от магии? – удивилась Айра. – Тогда бы все войска одевались в шерстяные рубахи! Самое большее, на что способна эта веревка, – отвести наговоры подслушивания. Но вне высоких стен она бессмысленна!

– Достаточно того, чтобы в это поверили участники схватки, – вздохнула Зия. – Тем более что шаманы будут внутри площадки.

– Зачем? Они тоже будут сражаться друг с другом? – Айра пригляделась к шаманам.

– Да ты что! – Зия не сдержала раздраженного смешка. – Даже если Даес и рискнул напасть на Санка, поплатился бы тут же: Санк выше рангом и сильнее. Шаман должен служить щитом, чтобы не дать наговору или какой-нибудь ворожбе вмешаться в ход поединка.

– И больше ничего? – осторожно спросила Айра.

– Щитом! – веско повторила Зия. – Но не забывай одной мелочи: Хеннские щиты отделываются сталью – они могут испортить даже меч, когда тот выкован плохим кузнецом. Что уж говорить, если удар ребром щита легко ломает гортань противнику? Там, за кольями, будет только одно правило – сражаться, пока не погибнет один из танов. Именно поэтому шаманы редко наносят магические удары. Боевая магия требует времени и обрядов, вычерчивания фигур и танцев, а схватка времени не дает. Шаман успевает только выполнять отвороты, обычно он заранее условливается с шаманом противника, что они полагаются только на доблесть хозяев и не нападают друг на друга. Ведь гибель одного шамана или двух приравнивается к поломке щита, то есть ничего не стоит. Никто не будет мстить шаману, если его тан погибнет, так что Даес ничего не теряет!

– Даес ничего не теряет, – прошептала Айра, приглядываясь к слаженной паре. Действия шаманов казались ей странными, как кажется странным любое излишество, не объясняемое нуждою или строгим обрядом. Ритуал, которому предавались хеннские колдуны, явно таил в себе что-то еще, кроме разметки площадки. Сначала Санк отбросил первые колья и приказал выделенному шаманам в помощники хенну затачивать их в другом месте. Затем вместе с Даесом еще раз перемерил стороны восьмиугольника, втыкая в углы его мечи погибших воинов. «Мечи погибших воинов», – повторила про себя Айра, пытаясь развеять собственные подозрения. Теперь же Даес забивал боевым молотом свежезаточенные колья, отбрасывая в сторону мечи, затем шел за Санком, волочащим за собой посох, к следующему мечу, и все повторялось опять.

– Скоро… – Зия подняла покрасневшие глаза к пятну Аилле, пробивающегося сквозь облачное небо. – Скоро полдень.

«Он чертит, – вдруг поняла Айра. – Он вычерчивает рисунок посохом, пусть даже линии и не видны на вытоптанной траве».

– Зия… – Айра почувствовала, как усталость сжимает ей виски. – Скажи: всегда площадка имеет форму восьмиугольника?

– По-разному, – отмахнулась Зия, но тут же вновь обернулась к колдунье. – Шаманы решают это. Так ты думаешь…

– Он чертит, – прошептала Айра, кивнув на Санка. – Приглядись, он чертит линии!

– Но… – Зия скривила лицо, как будто собиралась заплакать. – Но эта ворожба невозможна без жертвы! Где они возьмут жертву? Если Санк хочет уничтожить Лека, он должен позаботиться о жертве загодя!

– Он и позаботился, – вдруг поняла Айра. – Жертв больше чем достаточно! Десять мертвецов на восемь углов. Посмотри, где они затачивали колья!

Земля, сырая от пролитой на нее крови, была перепахана ударами топора.

– Мы ничего не сможем доказать, – скрипнула зубами Зия. – Лек обречен!

– А что, если я… – Айра глубоко выдохнула. – Что, если я попробую помочь Леку? Что, если я попробую прикрыть его магией из-за пределов площадки?

– А ты сможешь? – спросила Зия, поджав губы.

– Не знаю, – призналась Айра. – Разве я могу говорить о длине пути, не пройдя по нему?

– Это нарушение правил, – мотнула головой Зия после долгой паузы. – За него наказывают смертью. Тот же Санк, едва почувствует твою ворожбу, превратит тебя в факел. Хотя я и не уверена, что подобным образом поступил бы Даес, если кто-то из толпы помогал Хасу. Ты слишком молода для колдуньи, даже если твои умения не ограничиваются способностью заставить такого шамана, как Даес, опорожнить кишечник в порты. Подобный фокус ни о чем не говорит, кроме того, что ты приобрела злопамятного врага. Даже ребенок может убить спящего воина. К тому же на тебе лица нет. Сиди, судьбу невозможно изменить. Человек в состоянии только оборвать свою жизнь, но не распоряжаться ею. Хотя это тоже… выход. Сиди и смотри – нам осталось ждать недолго.

– Зия… – Айра постаралась успокоить дыхание. – Посмотри. Эти убитые тоже неподвижны. Никто из них не поднялся и не ушел в сторону Скира. Может быть, бездна, что поглощает мертвых, насытилась? Почему это никого не удивляет?

– Не везде мертвецы поднимаются, – покачала головой Зия. – Чем дальше от Скира, тем слабее эта магия, хотя воины, вернувшиеся с запада, и говорят, что она расползается по Оветте, как пятно жира по ткани. Скорее, что-то не дает им уйти. Давай задумаемся об этом после. Конечно, если хотя бы на день переживем Лека.

В какой-то момент Айра впала в оцепенение. Аилле утонул в облаках, полдень все никак не наступал, и колдунья прикрыла глаза, прижавшись щекой к теплому можжевеловому стволу, на мгновение представив, что ничего вокруг нет и она сидит на берегу Ласки и прислушивается к ее плеску, а не к шуму неусмиренной Лемеги. Вот только восемь заостренных на окровавленной земле столбов остались вместе с ней даже в ее оцепенении. Они мерцали под ее веками столбами пламени, хотя линии, соединяющие их, казались чернее черного. Чужая магия пока еще мерцала в ожидании, но она явно не была настроена на защиту восьмиугольного куска сырой земли. Пожалуй, можно было противостоять ей, если бы сил было больше да отыскался хоть какой-нибудь изъян в ее построении, через который можно эту силу выпустить наружу. Айра постаралась опуститься еще глубже, до самого предела, за которым последовал бы только глубокий обморок, но изъяна не обнаружила. Рисунок был простым и точно выверенным. Даже сбей она сейчас один из кольев – чертеж бы не пострадал: он уже впечатался в сумрачное эхо крошечной части Оветты и должен был расплескаться или выгореть только по велению одного из шаманов. Одного из шаманов…

Айра успокоила дыхание. И все-таки почему восьмиугольник? Ведь трупов было десять? Эх, не успела она вчитаться в свитки Ярига: что там было о начертательной магии? Всякое несовпадение чревато нарушением потоков силы… То есть или жертва должна быть соразмерна заклинанию, или заклинание соразмерно жертвам, если они принесены до ворожбы. Отчего Санк не выстроил еще двух углов у фигуры? Неужели это так усложнило бы чертеж? Или все-таки выстроил? Айра почти остановила дыхание и уже начала чувствовать признаки удушья, когда в наползающей темноте не увидела, а скорее почувствовала тонкие нити, парящие подобно весенней паутине над землей. Тонкие нити – и едва заметные клочья тумана, ползущие к ее ногам.