Английская поэзия - Маршак Самуил Яковлевич - Страница 38

38

* * * Пойдешь ли со мною, о Тибби Дунбар? Пойдешь ли со мною, о Тибби Дунбар? Поедем верхом иль в карете вдвоем, А то и пешком по дорогам пойдем. Отца твоего мне не нужен доход. На что мне твой гордый и чопорный род? Делить и нужду и достаток со мной Приди ко мне, Тибби, в юбчонке одной.

БОСАЯ ДЕВУШКА

Об этой девушке босой Я позабыть никак не мог. Казалось, камни мостовой Терзают кожу нежных ног. Такие ножки бы одеть В цветной сафьян или в атлас. Такой бы девушке сидеть В карете, обогнавшей нас! Бежит ручей ее кудрей Льняными кольцами на грудь. А блеск очей во тьме ночей Пловцам указывал бы путь. Красавиц всех затмит она, Хотя её не знает свет. Она достойна и скромна. Ее милее в мире нет.

ПРОЩАНИЕ

Кто доблестен, тот может ли страдать, Или, вернее, замечать страданья? Но если он умножит жизнь свою, Включив другие дорогие жизни — Судьбу любимой хрупкой красоты, Судьбу детей беспомощных, чье счастье Зависит от него, — увы, тогда Почувствовать он должен неизбежно Занозу, разрывающую сердце. Его судьба испуганно заплачет… Так и со мной случилось. Я погиб.

Томсон. «Эдвард и Элеонора»

Моя Шотландия, прощай! Милей мне твой туманный край Садов богатых юга. Прощай, родимая семья — Сестра, и брат, и мать моя, И скорбная подруга! С тоской тебя я обниму, Малютка дорогая. Тебя я брату своему С надеждой поручаю. И ты, мой Любимый Товарищ юных дней, Участьем В ненастье Семью мою согрей! А ты, подруга, не грусти. Чтобы тебя и честь спасти, Бегу я в край далекий. Нужда стучится к нам во двор, Грозят нам голод, и позор, И суд молвы жестокий. Друзья, на дальнем берегу В томительном изгнанье Я благодарно сберегу О вас воспоминанье. Грохочет, Пророчит Бушующий простор: Мне крова Родного Не видеть с этих пор! * * * В полях, под снегом и дождем, Мой милый друг, Мой бедный друг, Тебя укрыл бы я плащом От зимних вьюг, От зимних вьюг. А если мука суждена Тебе судьбой, Тебе судьбой, Готов я скорбь твою до дна Делить с тобой, Делить с тобой. Пускай сойду я в мрачный дол, Где ночь кругом, Где тьма кругом, — Во тьме я солнце бы нашел С тобой вдвоем, С тобой вдвоем. И если б дали мне в удел Весь шар земной, Весь шар земной, С каким бы счастьем я владел Тобой одной, Тобой одной.

К ПОРТРЕТУ РОБЕРТА ФЕРГЮССОНА,

ШОТЛАНДСКОГО ПОЭТА

Проклятье тем, кто, наслаждаясь песней, Дал с голоду поэту умереть. О старший брат мой по судьбе суровой, Намного старший по служенью музам, Я горько плачу, вспомнив твой удел. Зачем певец, лишенный в жизни места, Так чувствует всю прелесть этой жизни?

О ПАМЯТНИКЕ,

ВОЗДВИГНУТОМ БЕРНСОМ

НА МОГИЛЕ ПОЭТА

РОБЕРТА ФЕРГЮССОНА

Ни урны, ни торжественного слова, Ни статуи в его ограде нет. Лишь голый камень говорит сурово: — Шотландия! Под камнем — твой поэт!

НАДПИСЬ

НА БАНКОВОМ БИЛЕТЕ

Будь проклят, дьявольский листок! Ты был всегда ко мне жесток. Ты разлучил меня с подружкой И за столом обносишь кружкой. Ты обрекаешь честный люд На голод, рабство, тяжкий труд И шлешь искать земли и крова Вдали от берега родного. Не раз я видел, как злодей Над жертвой тешился своей. Давным-давно единым махом Я гордеца смешал бы с прахом, И только твой надежный щит Его от мщения хранит. А без тебя, нуждой гонимый, Я покидаю край родимый. * * * Всю землю тьмой заволокло. Но и без солнца нам светло. Пивная кружка нам — луна, А солнце — чарочка вина. Готовь нам счет, хозяйка, Хозяйка, хозяйка! Стаканы сосчитай-ка И дай еще вина! Богатым — праздник целый год. В труде, в нужде живет народ. Но здесь равны и знать и голь: Кто пьян, тот сам себе король! Неси нам счет, хозяйка, Хозяйка, хозяйка! Стаканы сосчитай-ка И дай еще вина! Святой источник — мой стакан: Он лечит от сердечных ран. Ловлю я радости в вине, Но лучшие живут на дне! Давай нам счет, хозяйка, Хозяйка, хозяйка! Стаканы сосчитай-ка И дай еще вина!