Английская поэзия - Маршак Самуил Яковлевич - Страница 72

72

ГРАФИНЯ-ЦЫГАНКА

Цыгане явились на графский двор, Играя на тамбурине. Так звонко  гремел их веселый хор, Что в замке проснулась графиня. Танцуя,  сбежала она на крыльцо, И  громче  цыгане  запели. Увидев ее молодое лицо, Они ее сглазить успели. —  Шелка дорогие  снимите  с  меня, Подайте мне шаль простую. Пускай  от меня отречется  родня,  — С цыганами в степь ухожу я. Вчера мне служанки стелили  кровать У мужа в богатом доме. А нынче  в амбаре я лягу спать С цыганами на соломе! — Пойдешь ли со мною,  — спросил ее Джек, Скитаться  в ненастье  и  стужу? Клянусь я ножом,  не  вернешься  вовек Ты в замок оставленный  — к мужу! — С тобою я рада весь мир обойти И плыть по морям-океанам. С тобою готова погибнуть в пути, С моим кареглазым цыганом! Дорога бежит по лесам,  по  горам, То низко бежит,  то  высоко, Но вот выбегает она к берегам Шумящего в скалах потока. -   Бывало, я в воду спускалась верхом, И лорд мой  был рядом со мною. Теперь перейду я поток босиком С тяжелым мешком за спиною! Покинутый  граф  воротился домой. Скликает он нянек и  мамок. Ему говорят:  — На шатер кочевой Она променяла твой  замок. -  Седлайте живей вороного коня. За ним  не угнаться гнедому. Пока ее нет на седле у меня, Дорогу забуду я к дому! Дорога бежит по лесам,  по горам, То низко бежит, то  высоко. Но вот выбегает она к берегам Шумящего в скалах потока. -   Вернись,  молодая  графиня,  домой. Ты будешь в атласе и в шелке До смерти  сидеть за высокой стеной В своей одинокой светелке! -   О нет, дорогой!  Не  воротишь домой Меня  ни  мольбою,  ни  силой. Кто  варит свой  мед, тот сам  его пьет. А я его крепко сварила!

ТРИ БАЛЛАДЫ О РОБИН ГУДЕ

1

РОЖДЕНИЕ РОБИН ГУДА Он  был  пригожим  молодцом, Когда служить пошел Пажом усердным в графский дом За деньги и за стол. Ему приглянулась хозяйская дочь, Надежда и гордость отца, И тайною клятвой они поклялись Друг друга любить до конца. Однажды летнею  порой, Когда раскрылся лист, Шел у влюбленных разговор Под соловьиный свист. -   О  Вилли, тесен  мой  наряд, Что прежде  был  широк, И  вянет-вянет нежный  цвет Моих румяных щек. Когда узнает мой отец, Что  пояс тесен  мне, Меня  запрет  он,  а тебя Повесит на стене. Ты завтра  к окну моему приходи Украдкой  на склоне дня. К тебе с  карниза я спущусь, А ты  поймай  меня! Вот солнце  встало и зашло, И ждет он под окном С той стороны,  где свет луны Не озаряет дом. Открыла девушка окно, Ступила на карниз И  с  высоты на красный  плащ К нему слетела вниз. Зеленая чаща приют им дала, И прежде чем кончилась ночь, Прекрасного сына в лесу родила Под звездами  графская дочь. В тумане утро занялось Над зеленью дубрав, Когда от тягостного сна Очнулся старый граф. Идет будить он верных слуг В рассветной тишине. — Где дочь моя и почему Не поднялась ко мне? Тревожно  спал я  в эту  ночь И  видел  сон  такой: Бедняжку-дочь уносит прочь Соленый  вал  морской. В лесу густом, на дне морском Или  в степном  краю Должны вы мертвой иль живой Найти  мне дочь мою! Искали  они и ночи  и дни, Не зная покоя и  сна, И  вот очутились в дремучем лесу, Где сына качала  она. «Баюшки-баю,  мой  милый  сынок, В чаще зеленой усни. Если  бездомным ты  будешь,  сынок, Мать и отца не вини!» Спящего  мальчика поднял  старик И ласково  стал  целовать. — Я рад бы  повесить отца твоего, Но жаль твою бедную мать. Из чащи домой я тебя принесу, И пусть тебя люди зовут По имени  птицы,  живущей  в лесу, Пусть так и зовут:  Робин  Гуд! Иные поют о зеленой траве, Другие  — про белый лен. А третьи  поют про тебя,  Робин  Гуд, Не  ведая,  где ты  рожден. Не  в отчем дому,  не в родном терему, Не  в горницах  цветных,  — В лесу родился Робин Гуд Под щебет птиц лесных.