Седьмой круг - Извольский Сергей - Страница 65

За большим столом под портретом вождя сидит главный здесь, по стати видно. И нервничает уже – как же, из-за меня все присутствующие столько драгоценного времени тишину слушают.

Хорошо хоть Гюнтера не привели.

Или плохо.

– Максим, за время, которое ты провел в погружении в проект «Данте», ты успел убедиться, что там в качестве заключенных присутствует социально опасный для нормального общества…

Как по бумажке читает – глянул я на Лейлу. Она говорила что-то еще, но я уже не слушал. Просто наблюдал, как дырка ее рта шевелится. На меня опять накатило, и я едва зубами не заскрипел, с усилием удерживаясь, чтобы не сорваться. Медленно, не привлекая внимания, взялся пальцами за мягкую перепонку кожи между большим и указательным пальцами левой руки и, что было силы, надавил. Боли практически не почувствовал.

– …твой случай, как ты понимаешь, особенный – произошло досадное недоразумение, но ведь все что ни делается, все к лучшему, верно? Теперь ты сможешь принять участие в инновационном и амбициозном проекте, – голос Надежды Сергеевны Лейлы доносился до меня глухо, будто сквозь вату.

Посмотрев вниз, на свои руки, я вновь сморгнул, но глаза не открыл. Неожиданно перед глазами появились красные силуэты. Совсем рядом подсвеченные красным теплом очертания моих рук, а поодаль фигуры присутствующих в кабинете.

– Что же вы со мной сделали, твари? – одними губами произнес я. И открыл глаза.

Сдерживаться становилось все сложнее.

– Можно? – прерывая Лейлу, обернулся к окну и потянул ручку стеклопакета. – Фух, что-то мне нехорошо, – я вдохнул тяжелый, нагретый июньским солнцем, загазованный и пыльный воздуха.

– Максим, может…

– Это что? – обернулся я к Лейле, показывая на стеклопакет.

– Э… – замялась она, – что?

– Вот это, что? – показал я на оконный проем.

– А… – Надежда Сергеевна выглядела недоуменной, – окно?

– Окно? – осмотрел я проем по периметру и тихо пробормотал: – Ни хера не окно, это…лять, портал.

Прыгнув вперед, двумя руками схватил Лейлу за голову. Тут же раздался громкий крик – под большим пальцем левой руки оказалось что-то мокрое. Глаз, наверное, выдавил. А Лейла уже летела – вместе с ней я пробежал пару шагов и выкинул ее в окно. В портал, вернее. В воздухе шлейфом мелькнули брызги крови, а у меня в руках остался приличный клок волос – сильно дернул.

Когда с улицы раздался глухой звук удара, вкупе с хлопком брызнувшего стекла, сразу же завыло несколько сигнализаций. А я уже был рядом с Нортегом. Он попытался меня ударить, но я легко уклонился, перемещаясь в пространстве и наблюдая за ним, будто в замедленной съемке. И тут же вырвал из шеи Нортега немалый клок мяса вместе с чем-то твердым. Вверх ударил фонтан крови, но я уже катился по полу – хозяин кабинета стрелял в меня с того момента, как Лейла вышла в окно.

Если стрелявший даже попал, я этого не почувствовал.

Вылетел из кабинета вместе с трупом – это уже один из охранников забежал. Попытался забежать. Второй пережил его ненадолго – секунды на полторы. Во всем здании протяжно ревела сирена, как пожарная сигнализация.

А я уже бежал в сторону лифта. Надо очень многое успеть за оставшееся время.

Успеть надо много, а времени осталось совсем мало.

Эпилог

Изображение плавало перед его глазами, взгляд за картинкой не успевал. Периодически будто темный занавес падал перед глазами, но тут же исчезал.

«Моргаю?» – мелькнула догадка.

Мысли скакали, обгоняя друг друга, но ни на одной не получалось сосредоточиться. Голова болталась на ватной шее, и картинка перед глазами от этого еще сильнее качалась, скачками перепрыгивая с одного на другое.

Коридор. Длинный мрачный коридор, освещенный ярким светом магических светильников. Светлое пятно выхода, яркий дневной свет, резанувший по глазам.

Терраса, огражденная балюстрадой.

Ба-люс-тра-да.

«Откуда такие слова знаю?»

«И вообще, откуда я?»

«И куда меня ведут?» – в его голове начали возникать вопросы.

Только сейчас к нему пришло осознание, что ноги заплетаются, а предплечья крепко сжимают чужие руки и почти несут его за собой.

Спустились с террасы вниз, вышли на тенистую аллею сада. Двигались быстро, уверенно.

Взгляд все так же не успевал за картинкой – только что его к лестнице повернули, и вот он уже волочит заплетающиеся ноги по ступенькам.

Высокая стена здания из грубых каменных блоков, светлый песок, большой внутренний двор. Колодец, решетка входа. Несколько стоящих в центре мужчин. У одного из них гладиус на поясе.

«Почти такой же, как у меня был».

«Гладиус?»

«У кого – у меня?»

Парня сильно ударили, подсекая ноги, и бросили коленями на песок. Голова качнулась вниз. Поднял взгляд, пытаясь осмотреться, и прищурился – солнце над ограждающей стеной смотрело прямо ему в глаза.

– И за этого ты заплатил сто десять золотых? – раздался голос будто сквозь вату.

Ответ прозвучал невнятный, но утвердительный.

– Да он загнется от пинка, даже меча не надо, – проговорил один из присутствующих, дородный мужчина, обмотанный в красное покрывало.

– Ты его на арене не видел, – возразил ему второй, с гладиусом на поясе. – Посмотри на его глаза, – произнес он же и, шагнув к пленнику, взял его за подбородок, приподнимая лицо.

Парень закрыл глаза, но тот, кто держал его за подбородок, второй рукой грубо растянул кожу на лице.

– Ух ты, – удивился закутанный в красное, наклоняясь, – неужто ракшаса?

– Нет, это перевертыш, из самой Гиблой топи, – ответил ему хозяин гладиуса. Смотри, видишь, как зрачок сужается? Приходит в себя. Давай отойдем, он может быть опасен.

Пленник между тем понял, что яркий солнечный свет, бьющий по глазам, его больше не слепит.

23.02.2014–16.04.2014

Санкт-Петербург