Кровавый закон (СИ) - Вернер Анастасия - Страница 97

— Да.

Девчонки уважительно ахнули.

— А вы у нас проездом, или останетесь? — спросила самая смелая, темноволосая.

— Проездом, — так же коротко отмахнулся мужчина.

«Вот сволочь. Мать вежливости не научила», — подумала Дерек.

«Какой таинственный», — подумали девчонки, одновременно начиная наматывать кончик толстых кос на палец.

— А вы к нам на праздник равноденствия придете? — кокетливо поинтересовалась все та же смелая девчушка.

Лекс таким тяжелым взглядом посмотрел на Дерека, что тот даже жалостью проникся. Понятливо кивнул и довольно резко сказал:

— Девчонки, нам пора уже. Заходите в гости как-нибудь.

— А чего это вы такое ведро тяжелое тягаете? — не желала отступать темноволосая. — Вам нельзя! Вон раны-то какие страшные!

Лекс с Дереком на секунду растерялись, и, воспользовавшись их замешательством, девчонка подошла к перевязанному мужчине.

— Больно, да? — сочувствующе спросила она.

— Нет.

«Еще и слабость не показывает», — восхитились румяные девушки, жадно прислушивающиеся к его словам.

Темноволосая хотела еще что-то сказать, но сделав шаг назад, случайно поскользнулась в жидкой грязи вокруг деревянных досок, огораживающих колодец. Землю тут давно размочило из-за постоянного выплескивания ненужной воды. Реакция у Лекса была быстрее, однако из-за тугих повязок ловить всяких падающих девок ему было в два раза сложнее, и в три раза больнее. Но мужчина со сдержанным стоном ухватил девчонку под спину, дернул ее руку вверх и снова поставил на ноги.

— Осторожнее, — спокойно сказал он, схватил ведро с крючка и пошел прочь.

— О, Берегини, какой мужчина! — Девчонки прижали кулачки ко рту и восхищено уставились вслед удаляющемуся герою.

Дерек догнал его с таким хмурым лицом, что если бы не паршивое настроение, Лекс усмехнулся бы. Наверное.

— Ты им понравился, — сообщил ему батрак.

— Ага.

— Не боишься?

— Чего мне бояться?

— Я ведь и рассказать могу, — припугнул Дерек. — Девчонке твоей.

Лекс на секунду удивленно замер, посмотрел на прищурившегося мужика и совершенно искренне ему посоветовал:

— Если уж решил угрожать — угрожай, что все достоинство оторвешь. Так хоть эффект будет.

— А ты сволочь, — не остался в долгу Дерек. — Впрочем, как и все Изгнанники.

— Что, много Изгнанников видел?

— Мне не надо видеть, о вас и так достаточно говорят.

Лекс на это ничего не ответил, тем самым лишь увеличивая свое презрение перед словами собеседника. Слухами земля полнится, этим давно уже не хвастаются. Но мужик, похоже, и сам понял, что сморозил глупость. Они замолчали и шли в этой тишине довольно долго.

— Что там было, за Песчаной Завесой? — вдруг спросил батрак.

— Пустыня.

— И всё?

— И всё.

Дерек резко остановился, и, вытянув руку, заставил остановиться и Лекса. Тот зло посмотрел на огромную ладонь, упиравшуюся ему в грудь, и раздраженно спросил:

— Что еще?

— Я что, на идиота похож? Да ты посмотри на себя. На тебя, как будто дом обрушился. Ты же еле на ногах стоишь.

— Спасибо за заботу, но в пеленках не нуждаюсь.

— Кто тебя так отделал? — пропустил мимо ушей слова Лекса батрак.

— Разбойники.

— Ага, — усмехнулся Дерек. — Это я уже слышал. А если правду? У нас тут таких разбойников не водится.

— Значит, водится.

— Мужик, прекрати юлить. Ты же не полный кретин, чтобы лезть на разбойников, которые могут так отделать. Что это было, и какого рожна ты с этим связался?

— Интересно? — какой-то странной, угрожающей интонацией спросил Лекс.

— Да.

— Интересуйся в другом месте, — не без злорадства ответил ему мужчина, отпихнул руку с груди и пошел дальше, к дому Олиф. Дорогу он запомнил. Лекс вообще убедился, что хорошее знание местности — это иногда единственное, что может спасти тебе жизнь.

Олиф ворочалась с бока на бок, не в силах провалиться в сон. На ее кровати теперь спал Дерек, поэтому старшей сестре заботливо постелили на чердаке. Тут было душно и ужасно неудобно, особенно под двумя стенами, наклоненными друг к другу. Вставать было трудно, а выпрямиться в полный рост вообще можно было только лишь в середине. То и дело девушка билась головой о неудачно наклоненные стены, стараясь передвигаться ползком.

Лекса разместили на кухне, на полу, но ему, наверное, было даже удобнее, чем ей.

Олиф перевернулась на спину, посмотрела на темные, деревянные доски и подавила в себе приступ тошноты. Она слишком долго не ела, чтобы вот так вот, за один присест, слопать столько еды. Желудок не справлялся. Девушка перевернулась на бок. Ужин прошел в молчании. Марика и Тара переводили взгляд с Олиф на Лекса, с интересом наблюдая за их жалкими попытками не выглядеть оголодавшими нищими и не начать хватать еду руками. Тимка так вообще наблюдал только за Лексом, пытаясь спросить, откуда у мужчины столько ран и как он их получил. Но Лекс или отмалчивался, или так односложно отвечал, что в итоге мальчишка сдался. Олиф вообще заметила, что Лекс почему-то старается обходить ее брата стороной.

Она вдруг села, провела рукой по волосам. Тошнота усилилась. Если ее сейчас вырвет — это будет очень плохо. Высшая степень неуважения к приютившей ее семье. Стошнить тем, чем накормили — хуже быть не может.

Неожиданно по крыше ударило чем-то странным. Олиф испуганно подпрыгнула. Стук повторился, сперва еле слышно, а затем всё нарастая и нарастая. В конце концов, забарабанило так, словно их дом начали закидывать камнями. Девушка вскочила на ноги, стукнула головой о стену, присела и, полусогнувшись, добрела до маленького окошечка.

На улице шел дождь. Нет, скорее ливень.

У Олиф подкосились ноги.

Дождь.

«Не может быть. Настоящий дождь. Вода…», — мысли вихрем пронеслись в голове.

Она столько времени мечтала о том, чтобы, наконец, ей ниспослали хоть каплю, а тут их тысячи, миллионы, миллиарды. Олиф так давно не видела дождей, влаги. Не помнила уже, что это такое — стоять под дождем. Когда хочется пить, и ты можешь просто подставить руки к небу, а в них, словно по волшебству попадёт несколько капель. Люди не понимали, насколько это ценный дар. Дар Берегинь. Они не знали, что значит иссыхать под знойным солнцем и молить о пощаде, об одной капле воды. И вот она — вода, прямо перед ней.

Олиф не выдержала. Вскочила на ноги, снова стукнулась головой о наклоненные стены и, бухнувшись на колени, ползком выбралась с чердака. Громыхая босыми ступнями, спустилась по лестнице. Вылетела на крыльцо.

Дождь. Настоящий дождь.

Сперва девушка выставила лишь руку. А когда вернула ее обратно, недоверчиво уставилась на свои пальцы — мокрые. Олиф прижала ладонь ко рту. Сделала несколько неловких шагов и почувствовала, как одежда мигом промокла, коса на голове отяжелела и начала стягивать в ту сторону, откуда свисала. Но Олиф было все равно. Она прошла по двору, впитывая кожей промокшую, вязкую землю. И все это время не разнимала сцепленных рук, в которых, словно в блюдце, скапливалась вода, переливалась за край, и стекала по онемевшей коже.

Дождь.

Олиф подставила лицо грубым, безжалостным каплям. Те тут же начали хлестать ее по щекам, носу, губам, закрытым векам. Но это была такая сладкая боль. Особенно, когда влага пропитала губы. Вспомнилось, как они высыхали на солнце, требовали хоть капли воды.

Дождь.

Не может быть. Теперь Олиф окончательно убедилась, что Берегини прокляли пустыню — здесь этот волшебный дар был обычным делом, а там — чудом.

Дождь…

… Дерек услышал громкие шаги, и тут же настороженно поднялся. Вышел из комнаты, и заметил, как темный силуэт быстро пересек кухню. Хлопнула входная дверь. Дерек, в своей привычной манере никому не доверять, заподозрил неладное. Легким движением проверил на месте ли охотничий нож, и спустился вслед за тенью. Аккуратно открыл дверь, и заметил, как старшая сестра Марики подставляет ладошки дождю. Мужчина нахмурился, сделал еще пару шагов вперед, и вдруг ему в грудь уперлась чья-то ладонь. Дерек ошарашено поднял взгляд, и увидел Лекса. Тот стоял в самой-самой темной части крыльца, рядом с деревянным столбом, буквально сливаясь с темнотой. Если бы не жесткая ладонь, батрак его вообще бы не заметил.