Нечисть так уязвима (СИ) - Бурова Юлия Олеговна - Страница 7

Они немного попрепирались, затем хлопнула дверь и наступила блаженная тишина. Ещё целый час до звонка будильника, а сон как рукой сняло. Я успела одеться и умыться до прихода мужчин. Они вернулись потные и раскрасневшиеся после бега. Подрезав на повороте Тиена, Рик первый оккупировал душ.

— Доброе утро, — приветствовал меня Тиен. — Как настроение?

— Привет, настроение такое, что есть острая потребность кого-нибудь убить, чтоб оно стало лучше. Кофе будешь?

— Лучше чай. Ты всегда такая кровожадная с утра?

— С трех до шести я привыкла убивать людей, и их спасало, только то, что обычно в это время я сплю.

Тиен посмотрел на висящие на стене часы и хмыкнул. Они показывали без пятнадцати шесть.

— Все ясно, еще пятнадцать минут от тебя лучше держаться на расстоянии. Щелкнул замок в душе и Тиен ретировался, с кухни.

Зашел Рик и натолкнулся на мой убийственный взгляд. Он подошёл, забрав из рук чашку, отставил ее в сторону и поцеловал меня.

— Я не хочу ругаться, — от таких простых слов, мою злость моментально сдуло. — Прости, меня иногда заносит, мне ещё нужно привыкнуть, что я теперь не один, — он по-мальчишески улыбнулся.

— Я тоже не хочу ругаться. Прости, я немного перегибаю, но я не хочу ещё раз пережить твою смерть.

— Понимаю, поэтому вернулся, — на его губах заиграла лукавая улыбка. — Ты ведь, не думаешь, что твоя выходка с ключами могла меня остановить?

— Нет? — помотала я головой с видом наивной девочки.

— Нет, — он передразнил меня, продолжая улыбаться. — Насть, я тоже очень ценю свою жизнь и не хочу подставляться. Но ситуация такова, что сидеть и ждать гораздо опаснее. Нельзя давать таинственным силам время подготовиться и подобраться к нам незаметно, намного безопаснее обескуражить и заставить действовать опрометчиво.

— Значит, мы выходим на тропу войны, — я выскользнула из его объятий. — Нужно обновить аптечку и запастись бинтами.

— Это да, но для начала следует основательно подкрепиться, что у нас на завтрак?

Я открыла холодильник, Рик заглянул через плечо и жалобно протянул:

— Умоляю, скажи, что это будет не яичница. Я чувствую, что ещё одно жареное яйцо и я закукарекаю.

— В таком случае, пусть будут сырники, — с тяжелым вздохом я потянулась, за сиротливо притаившимся на нижней полке, обезжиренным творогом. Готовить завтраки для меня всегда было каторгой.

— Звучит интригующе, ни разу не ел, — маг уселся на стул, в предвкушении моего кулинарного триумфа, потягивал недопитый Тиеном чай.

Вера стремительно наносила утреннюю боевую раскраску, времени катастрофически не хватало.

— Дима, хватит в тарелке ковырять, доедай быстро, я из-за тебя на работу опоздаю, — Вера нанесла последний штрих тушью и оценила результат.

Бледная кожа лет десять не видевшая южного солнца. Глаза с кругами усталости и уже не первыми морщинками. Тоску, её не замаскируешь никакой косметикой. Муж бросил с маленьким ребенком на руках, с учебой не вышло, карьера не задалась. Из года в год крутилась Вера как белка в колесе, работая на трех работах, чтоб обеспечить себя и сына. Времени на личную жизнь не было, и задуматься об этом было некогда. В общем, зеркало не радовало.

— Это что такое?! — проворчала Вера и наклонилась ближе к зеркалу, чтоб рассмотреть.

Сначала, как будто поплыла одна щека, по-старушечьи оттягиваясь вниз, затем лоб прочертила глубокая горизонтальная морщина, за ней другая. Всё наращивая темп, мелкая сетка морщинок побежала по всему лицу, превращая тридцати пяти летнюю женщину в старуху. Ошарашенная Вера хотела закричать, но неожиданный разряд тока, молнией вырвался из зеркала и ударил в лоб. Сознание покинуло тело.

— Мам, ты чего? — Дима нерешительно похлопал прислонившуюся к зеркалу и застывшую в одной позе мать. — Мам я готов, поехали.

Женщина медленно распрямилась и повернулась к сыну. Ее глаза были сплошного фиолетового цвета, белки отсутствовали. Дима нервно сглотнул и, отступив на шаг назад, уперся в стену.

— Меня зовут Баалхам, — из уст женщины вырвался утробный, не человеческий голос. — Ты, Дмитрий, удостоен великой чести. Выполнишь мое поручение, и твоя мать будет жива, мало того, я верну твоего друга.

— Женьку? — заикаясь, спросил Дима, продолжая вжиматься в стену.

— Да.

— Какое поручение?

— Запомни мое имя — Баалхам. Ты должен в полночь на надгробной плите невинной души начертить сей знак, — на этих словах Вера повернулась, взяла с туалетного столика маникюрный набор, вынула ножницы и проткнула себе палец. Кровоточащим пальцем она провела по зеркалу и нарисовала знак. — После этого, плита станет алтарем. На него ты принесешь мне жертву, лучше человеческую.

— Если я откажусь?

— Я убью тебя, твою мать и моего пленника — Евгения.

— Я…я не смогу убить человека.

— Принесешь в жертву животное, — тело женщины изогнулось как в рвотном позыве. — Мне пора, — пророкотал Баалхам, когда тело перестало трясти. — Учти, если ты кому-либо расскажешь о своей миссии, я убью твою мать.

Тело снова содрогнулось, изо рта женщины вырвался поток черных мух, который был поглощен зеркалом.

Вера закашлялась.

— С давлением что ли что-то? — она помотала головой. — Такое ощущение, что отрубалась на несколько секунд.

— Мамочка, может воды? — Дима рванул на кухню.

— Бог ты мой, мы ужасно опаздываем, — Вера отхлебнув пару глотков, схватила пальто с вешалки. — Бегом, Димка, поторопись.

«Невероятное явление могли наблюдать жители Санкт-Петербурга сегодня в утреннем небе» — вещала молодая диктор первого канала. Далее шел видео ряд: поверх облаков в небе над Смольным полыхало северное сияние. Показали какого-то именитого ученого, рассуждающего о природе происходящего и несколько интервью взятых у людей на улице.

— Какие дела творятся в нашем городе, — Тамара Ивановна мечтательно устремила взор в потолок. — Сияния. А мы тут без продыху сидим, работаем, света белого не видим. Вот ты, Настя, — на этих словах я вздрогнула и оторвавшись от монитора, приготовилась выслушать очередную порцию наставлений от старшего поколения, — молодая девчонка, тебе развиваться надо, новую работу искать. Или ты думаешь, что кавалер твой тебе поможет, так не надейся на него, мужики они вообще ненадежные, надо самой себе путь в жизни выгрызать.

— Я ни на кого не надеюсь, — вяло отнекивалась я.

— Да ты не обижайся, я ж тебе добра желаю, — Тамара Ивановна во чтобы то ни стало, решила научить меня уму разуму. — Я таких пройдох как он на своем пути повидала. Очарует, голову задурит, а потом наиграется и смоется к другой, сказки рассказывать, а ты хорошо, если только с сердцем разбитым останешься, так еще может и с ребеночком на шее. Права я, Ниночка? — житейская мудрость, в лице Тамары Ивановны, перекинулась на следующую жертву.

Вот так вот каждый день, эта «света белого не видящая» работница трудилась в поте лица, передавая жизненный опыт. Оставленная в покое, я вернулась обратно к написанию технологического процесса на новое изделие, производство, которого планировалось в начале декабря.

Поработать мне не дали, завибрировал мобильный.

— Да, Дим, привет, — как можно тише ответила я, чтоб не привлекать внимание, но чуткое ухо Тамары Ивановны уловило мужское имя, она бросила на меня хищный взгляд. Похоже, в скором времени мне грозила ещё одна лекция.

— Насть, помнишь, ты рассказывала про Баалхама, — мальчик запинался на каждом слове.

— Конечно, — прижимая телефон к уху, я надела куртку и вышла на улицу.

— Скажи, вам удалось узнать о нём что-нибудь, кто он такой, насколько опасен?

— Кроме того, что он нечто вроде кровавого Бога в своем мире, где живет всякая нечисть больше ничего. Но я об этом тебе уже говорила. Дим к чему эти расспросы? У тебя что-то случилось?

— То есть он опасный кровожадный монстр с возможностями Бога? — Дима, казалось, не слышал моих вопросов.