Нечисть так уязвима (СИ) - Бурова Юлия Олеговна - Страница 85

— Вы бы документики предъявили для начала, уважаемый, прежде чем моей личностью интересоваться, — выдала я, отчетливо слыша, как приветственно распахиваются двери психушки.

Похоже, мне не нужно ничего придумывать, достаточно говорить все, что лезет в голову, и место в дурдоме будет обеспечено.

Уважаемый опешил, затем суетливо постучал по карманам, ничего не нашел.

— Валерий, — ограничился представлением он, за неимением требуемых бумаг.

— С этого и стоило начинать, Валерий, — я держала марку до последнего, сделала шаг в сторону, обходя мужчину, и с гордым видом направилась к дверям мед центра, физически ощущая удивленный взгляд на своей спине.

Маскироваться под местную было легко до тех пор, пока мои контакты ограничивались общением с многочисленным медперсоналом женского пола. Алгоритмы, загруженные мне под корку, вполне соответствовали местным представлениям о правильном поведении. Я спокойно отреагировала на хамство в регистратуре, терпеливо объяснила обозленной женщине, что она не может найти мою карту потому, что ее в природе не существует и ей все-таки придется завести на меня дело. Стойко вынесла беседу с главным врачом, строгой тетки с ужасной дикцией, казалось, ей лень разжимать губы, отчего слова выходят невнятные и скомканные. Она посчитала необходимым запугать меня возможными последствиями не пройденной аттестации, подсластив пилюлю напоследок радостной новостью, что центр коррекции, как она деликатно называла психушку, в их районе один из самых лучших по стране.

Даже взмыленная секретарь в приемной психолога, не обращавшая на меня внимание минут двадцать, занятая нескончаемыми звонками, одновременным набором текста и варкой кофе, не вывела меня из состояния равновесия.

Попав, наконец, в кабинет к эскулапу, я решила отказаться от плана А и сразу приступать к Б, прокладывая путь в скорбный дом. С той стороны стола на меня смотрели очаровательные хорьковые глазки. Он даже шапочку не снял.

— Валерий, определенно звезды сегодня на Вашей стороне, — достаточно быть собой, и удача обеспечена, я расплылась в приветливой улыбке. — Вам удастся узнать мое имя.

— Анастасия, — обратился он, обозначая осведомленность, похлопал ладонью по лежащей перед ним тонкой папке, — я бы на Вашем месте отнесся серьезнее к предстоящей беседе, от которой зависит Ваша судьба.

— Мне было бы гораздо легче относиться серьезнее, если бы Вы не сидели в шапке, — я была намерена свести наше общение к минимуму, и как можно быстрее убедить его в необходимости моей изоляции от общества. — Хотя, может, Вам требуется определенная температура для работы мозга, которую поддерживает головной убор? — невинно поинтересовалась я.

Его рука непроизвольно дернулась, коснувшись трикотажного края. Я согласно закивала на вопросительный взгляд, подтверждая, что именно это недоразумение на его голове имела в виду. Шапочка сползла, явив, белобрысый ежик волос, с зарождающейся лысинкой на макушке.

— Приступим к тестам, — не сдавался доктор, делая вид, что еще не принял решение.

— Доктор, а гипноз будет? — тратить время на идиотские тесты не хотелось, я решила ускорить встречу с другими специалистами по мозгу.

— Гипноз, зачем?

— Дело в том, что я совершенно ничего о себе не помню, — рубила я правд матку, с серьезным видом. — У меня, конечно, есть предположение, я из другого мира или времени. Так как на счет щелкнуть пальцами и отправить меня побродить в подсознании?

— Потрясающая фантазия, — его глаза загорелись весельем, мужчина сделал отметку в блокноте. — Увы, я не владею искусством гипноза.

— Жаль, — быстрый способ, рассказать как есть, и попасть в дурдом не сработал.

Валера пододвинул ко мне белые листы бумаги с карандашом.

— Нарисуйте мне собаку.

Собрав все мои представления о психологии, я изобразила жуткого хвостатого монстра с огромными, выпирающими из пасти клыками и капающей слюной. Мои способности к рисованию усилили уродства в несколько раз.

— Вот, — довольная собой я протянула рисунок врачу.

Валера долго вглядывался в нарисованную чупакабру.

— Чудесно, и хвостик вверх, а какая искренняя улыбка у вашего песика вышла, — подтверждая каждое высказывание кивком головы доктор оценил мое творчество и припрятал листок в папку, вновь помечая в блокноте.

— Теперь домик, — попросил он.

Придется повозиться, с досадой подумала я. Засучив рукава, на протяжении минут двадцати, малевала жутки вещи с острыми углами, разбитыми стеклами и брызгами крови.

Мне достался или настоящий профессионал или полный идиот. Валера разглядывал в моих карикатурах сплошной позитив, принимая брызги крови за конфетти, а в дыме от догорающего у дома дерева фаллические символы. Во мне теплилась надежда, что его положительные комментарии продиктованы лишь нежеланием нервировать психопатку, и он уже нажал кнопку под столом, а за дверью меня поджидает пару крепких парней.

— Какую музыку Вы слушаете? — неожиданно перешел Валера от сухих медицинских тестов к живым вопросам, повышая градус идиотизма происходящего.

— Рок.

— Вам нравиться рок? — переспросил мужчина, излучая искреннюю заинтересованность.

— Терпеть не могу, включаю, слушаю и ненавижу, — я недоумевала, почему мы до сих пор продолжаем разговор, и зачем заставлять санитаров ждать.

— Чем Вы любите заниматься в свободное время?

«Наверное, медицинский патруль еще не прибыл и Валера тянет время».

— Обожаю мучить людей, — продолжила я упражняться в остроумии.

— Морально? — уточнил доктор.

Я сохраняла серьезную гримасу на лице.

— Нет, физически, мое любимое — это щепки под ногти и горчичка на глаза.

Дальше Валера убил меня, расхохотавшись.

— По-моему, это не профессионально, смеяться над больными людьми, — указала я эскулапу на ошибку.

— Вы, потрясающая Анастасия. Не хотите, сегодня сводить меня на ужин? — Валера многозначительно посмотрел, резанув слух последней фразой.

Это был провал, психушка громко захлопнула двери, щелкнув меня по носу. Где-то я сильно ошиблась, пора было заканчивать фарс.

— Нет, Валера, я не хочу вести Вас ужинать, — четко и ясно огласила я свою позицию.

— Почему? Дело во мне? — мой ответ его несказанно удивил и ввел в замешательство.

Действительно непонятно, как я могла отказаться от такого предложения?! Но он был небезнадежен, осознавая, что во мне дело быть не может в принципе. Затолкав хамские, язвительные ответы, которые местный Ален Делон воспринимал как остроумные шутки, я попыталась придумать причину отказа, которую мужчина признает весомой.

— Валера, вы женаты? — начала я прощупывать почву в поисках достойных аргументов.

— Да, конечно, — с гордостью заявил он. — Трижды.

— Для меня неприемлемо быть четвертой женой, — будто в порыве откровения я перешла на пониженные тона, поддавшись вперед. — Слишком темпераментный характер и все такое, Вам не хватит на меня запала.

— Но я и не предлагаю Вам замужества, — кажется, до Валеры начало доходить, что я наглая дура, и в нем прорезалось возмущение.

— Меня не интересуют мимолетные романы, возраст понимаете ли уже не тот, что бы размениваться на пустые встречи, — пришла моя очередь негодовать, для пущего эффекта я подскочила со стула, добавив гневного огня во взгляд и отступая при этом к двери. — Если вы закончили с тестами, то я, пожалуй, пойду.

— Закончил, — растеряно кивнул Валера, переваривая полученную информацию, взорвавшую все шаблоны поведения. — Идите.

Удрученная провалом операции, я вышла в приемную, с хмурым видом поинтересовалась у помощницы психолога о наличии более компетентных специалистов по мозгу в их заведении. Не выпуская телефон, она отрицательно мотнула головой.

— Жаль, будем искать.

Странный ажиотаж в фойе, насторожил меня, заставив притормозить и оглядеться. Создалось впечатление, весь женский коллектив медицинского центра, а так же его посетительницы собрались в маленьком пространстве холла. От улыбок и горящих взглядом воздух накалился. Эпицентр водоворота женского очарования находился у стойки регистратуры. С выражением усталого равнодушия на лице, мужчина просматривал карточки пациентов.