Лох-несская красавица - Кузнецов Юрий Николаевич - Страница 68

Воробьиная история

– А хотите, я вам одну забавную историю о дружбе расскажу? – предложил Кус, когда они двинулись в обратный путь. – Веселей идти будет!

– Я тоже хочу послушать! – заявил Йель и уселся на плечо Кетцаля, неси меня, мол.

Боцман и не возражал. Он ласково пригладил взъерошенные пёрышки ворона и направился к берегу.

– Дело было в Москве, в то время, когда я учился в Университете дружбы народов, – приступил он к изложению обещанной истории. – Только можно, я буду рассказывать от имени одного знакомого воробья, точь-в-точь так, как он мне её прочирикал, – попросил Кус, хитро взглянув на ворона.

Все дружно согласились.

– Во дворе дома номер семь по улице Лесной находится самое замечательное место на свете. Называется оно – Кусты. Там живёт наша большая и дружная воробьиная Семья. Мой папа Воро-Бей – большой начальник. Он возглавляет Семью. Может быть, я, когда вырасту, тоже стану Беем. А может, и не стану! Потому что это не передаётся по наследству. У нас самым главным становится самый умный, хитрый и ловкий воробей. И не обязательно – самый сильный, хоть люди иногда и говорят: «Сила есть – ума не надо!» Надо, и чем больше, тем лучше! С некоторыми существами одной только силой нипочём не справиться! Возьмите вон рыжего кота Чуба, живущего на балконе второго этажа в доме напротив Кустов. Его хлебом не корми, дай на нашего брата, воробьёв, поохотиться. Правда, ему и хитрости не занимать, он ведь только в марте становится ошалелым. Орёт во всю Ивановскую, район такой в Москве есть, если перелететь из наших Кустов через Большую дорогу. Но там только сам Воро-Бей однажды побывал, по каким-то важным воро-бейным делам. Конечно, и на кота нашлась в нашем дворе управа! Прямо под балконом, у входа в подвал, живут две собаки: Шар-ик и Боб-ик. Они, конечно, давно бы уже сбежали куда-нибудь в поисках крыши над головой. Но совсем рядом с ними стоит большой зелёный ящик, на котором написано: «КУСОР». Я-то всегда думал, что те люди, которые надпись рисовали, ошиблись, они ведь по-русски не очень хорошо говорят, а уж пишут, как курицы лапой. И по правде, там должно быть написано: «МУСОР». Оказывается, нет! Умный Чуб, он же с людьми живёт и много чего о них знает, однажды снисходительно объяснил нам, что эта надпись значит: «Комплекс управления и сбора отходов Реутова». Правда, ясней не стало, слишком уж много непонятных слов. Я только одно понял: «Реутов». Это так наш город называется, по имени колокола, который когда-то здесь звонил, если беда надвигалась. Вот бы нам такой колокольчик, хотя бы самый малюсенький! Тогда мы бы сразу знали, когда на нас Чуб надвигается или Голу-Бей со своей стаей. У Голу-Бея свой колокол-то, похоже, есть. Не зря его сидящим на колоколе рисуют. Поэтому их никто не может врасплох застать. Зато самый главный начальник в области из наших! У него даже фамилия – Воробьёв. О Голу-Бее я вам чуть позже доскажу! А сейчас вернёмся к нашему зелёному кусорному ящику. Шар-ик и Боб-ик ни за какие коврижки с ним не расстанутся. Слишком много чего вкусненького люди туда выбрасывают. Для них это, может быть, и отходы, а для беспризорных собак – источник сытой жизни! Вы уже, наверно, догадались, откуда у собачьих имён такие смешные добавки появились: «Ик». От обжорства, конечно! Но мы с ними не фамильярничаем и зовём уважительно: «Шар и Боб». Они же наши Кусты защищают не хуже колокола. Как гавкнут своими хриплыми голосинами: «Гав-гав»! Но это уж в самом крайнем случае, если прозевают опасность, люди ведь за такой шум и прогнать могут! А так-то у них острых зубов и быстрых лап за глаза и за уши хватает, чтобы какого-то рыжего кота от нас отвадить.

Вообще-то мы на людей не в обиде, нам то один, то другой хлебных крошек принесёт, а то и зёрнышек насыплет. Вот уж когда на нашей Лесной улице праздник, такой «Чик-чирик» поднимается, куда там собачьему: «Гав-гав!»

Эти-то вот зёрнышки и стали однажды причиной свары между нашими и голубиной стаей с Комсомольской улицы. Они там живут на чердаке девятиэтажного дома, который сами про себя называют Комсо-молом.

Что такое «комсо» понятно, по-французски «комсикомса» – это «так себе», «с серединки на половинку», это тоже наше большое спасибо Чуб Айсу, как-то снизошёл, не поленился объяснить.

– Кстати, молы тоже бывают разные, – заодно рассказал он. – Бывают торговые, морские, а у них такой вот, голубиный…

Голу-Бей, вожак стаи, обычно сидит на крыше своего «так себе – мола» и смотрит по сторонам, где бы чего стащить. Он-то и увидел в просвете между домами (Комсомол и Кусты рядом находятся, через улицу), как нам зёрнышек насыпают. Он сразу взвился, крыльями замахал, заворчал: «Ур-р, ур-р!»

Им-то обычно только хлебные крошки перепадают. А голуби вон какие здоровенные, это сколько же крошек нужно насобирать, чтобы досыта наесться? А может, не сам увидел, а домашние голуби ему уркнули? Рядом с нами Голубятня находится, дом такой, для голубей специально построенный. Везёт же некоторым! Для них и голубятни, и скворечники. Хоть кто-нибудь бы и для нас воробьятню или воробейчик сделал! Мы – рыжие, что ли? Хотя при чём тут окрас? Вон у рыжего кота свой балкончик-то есть…

Так или иначе, голуби во главе с Голу-Беем прилетели к Кустам и давай наши зёрнышки клевать. Мы, конечно, не уступили, пока неповоротливый голубь одно зерно клюнет, воробей с пяток подберёт. Не съест, так хоть закусает! Шум поднялся! Они на нас своим «Ур-ур» ворчат, а мы им нашим «Чик-чирик» отвечаем. Может, и до драки дело бы дошло, но внезапно небо над пятачком двора потемнело и совсем другая песня до нас донеслась: «Карр-карр». Подняли мы все: и голуби, и воробьи – головы вверх, а там стая ворон. И возглавляет их сам Вор-Он! Заложил вожак крутой вираж над нашими разинутыми от удивления клювами и как каркнет:

– Эй, вы – голь перекатная, заморыши – замкадыши! А ну, посторонись! Дайте коренным жителям досыта наклеваться, а вам уж не обессудьте, то, что останется…

Воронья стая жадно набросилась на еду, а их предводитель есть не стал. Хищно мотнув головой с выдранным клоком перьев, он подхватил меня своим громадным клювом, взлетел и потащил куда-то. Не думаю, что хотел воробьиного мясца отведать, хотя вороны, бывает, и этим не брезгуют. Скорей всего, Вор-Он хотел отвлечь на себя внимание воробьиной стаи.

– Наших бьют! – неожиданно зауркал Голу-Бей и бросился за ним вдогонку. Он слёта так наподдал мясоеду, что Вор-Он от неожиданности выпустил меня из клюва, и я вверх тормашками полетел вниз. Но Голу-Бей не растерялся. Он ловко поднырнул под меня, «приголубив» меня прямо на свою широкую спину. Вор-Он хотел было отбить добычу, но тут уж и домашние голуби не выдержали, вступились. Они всей стаей вспорхнули с насестов Голубятни и так наподдали вороньему предводителю, что он ещё не одного клочка пуха на голове лишился. Пожалуй, если так и дальше дело пойдёт, скоро совсем бритоголовым станет! А Голу-Бей плавно, стараясь не уронить ношу, приземлился, как на взлётную полосу, на асфальтовую пешеходную дорожку.

Видели бы вы, что во дворе происходило, пока Голу-Бей меня спасал! Шар и Боб с громким злобным лаем на ворон набросились и ну их трепать. Даже Чуб с балкона спрыгнул, не побоялся лапы отбить, и с оглушительным мявом обрушился на врагов.

Воронья стая еле головы унесла. Подоспевший Вор-Он сражался как лев. Он едва не выклевал Шару глаз, но, в конце концов, был вынужден, подняв на крыло всю свою свору, отступить за Большую дорогу.

Воро-Бей подскочил ко мне и обнял сразу обоими крыльями, чего давненько не случалось. Пожалуй, с тех самых пор, как я из яйца вылупился.

Потом он повернулся к Голу-Бею и дружески стукнул своим крылом о крыло голубя.

– Спасибо! – чирикнул он. – Можете теперь хоть каждый день к нам прилетать. Наши зёрна – ваши зёрна!

– Все согласны? – обратился он к столпившимся вокруг обитателям двора.

– Согласны! – дружно ответили все: воробьи, собаки и даже рыжий кот Чуб. – Мир, дружба, жвачка!