Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 146

146

Райские яблоки

Я когда-то умру — мы когда-то всегда умираем, —Как бы так угадать, чтоб не сам — чтобы в спину ножом:Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, —Не скажу про живых, но покойников мы бережем.В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок —И ударит душа на ворованных клячах в галоп,В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок…Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.Прискакали — гляжу — пред очами не райское что-то:Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.И среди ничего возвышались литые ворота,И огромный этап — тысяч пять — на коленях сидел.Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.Седовласый старик слишком долго возился с засовом —И кряхтел и ворчал, и не смог отворить — и ушел.И измученный люд не издал ни единого стона,Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.Здесь малина, братва, — нас встречают малиновым звоном!Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб, —Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок…Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:Это Петр Святой — он апостол, а я — остолоп.Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок…Но сады сторожат — и убит я без промаха в лоб.И погнал я коней прочь от мест этих гнилых и зяблых, —Кони просят овсу, но и я закусил удила.Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблокДля тебя я везу: ты меня и из рая ждала!

Райские яблоки

( Второй вариант)

Я умру говорят — мы когда-то всегда умираем, —Съезжу на даpмовых, если в спину сподобят ножом:Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, —Не скажу про живых, а покойников мы бережем.В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок —И ударит душа на ворованных клячах в галоп,Вот и дело с концом, — в pайских кущах покушаю яблок.Подойду не спеша — вдруг апостол веpнет, остолоп!..Чуp меня самого!.. Наважденье… Знакомое что-то —Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.И среди ничего возвышались литые ворота,И огромный этап — тысяч пять — на коленях сидел.Как ржанет коренник! Я смирил его ласковым словом,Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.Петp-апостол, старик, слишком долго возился с засовом —И кряхтел и ворчал, и не смог отворить — и ушел.Тот огpомный этап не издал ни единого стона,Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.Вот следы песьих лап… Да не pай это вовсе, а зона!Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.Мы с конями глядим — вот уж истинно зонам всем зона!Хлебный дух из ворот — так надежней, чем руки вязать.Я пока невредим, но и я нахлебался озона.Лепоты полон рот, и ругательство трудо сказать.Засучив рукава, пролетели две тени в зеленом.С криком «В рельсу стучи!» пропорхали на крыльях бичи.Там малина, братва, нас встречает малиновым звоном.Но звенели ключи — это к нам подбирали ключи…Я подох на задах, на руках на старушечьих дряблых,Не к Мадонне прижат Божий Сын, а к стене, как холоп.В дивных райских садах просто прорва мороженых яблок,Но сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.Херувимы кружат, ангел окает с вышки — занятно!Да не взыщет Христос, — рву плоды ледяные с дерев.Как я выстрелу рад, ускакал я из рая обратно,Вот и яблок принес, их за пазухой телом согрев.Я еще раз умру — если надо, мы вновь умираем.Удалось. Бог ты мой! Я не сам — вы мне пулю в живот.Так сложилось в миру — всех застреленных балуют раем,А оттуда землей… Береженного Бог бережет!С перекошенным ртом завалюсь поcле выстрела набок,Кони просят овсу, но и я закусил удила.Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблокЯ тебе привезу — ты меня и из рая ждала!

x x x

В одной державе с населеньем… —Но это, впрочем, все равно, —Других держав с опереженьем,Все пользовалось уваженьем,Что может только пить вино.Царь в той державе был без лоску:Небрит, небрежен, как и мы,Стрельнет, коль надо, папироску,Ну, словом, свой, ну, словом, в доску.И этим бередил умы.Он был племянником при дяде,Пред тем как злобный дар НЕ ПИТЬПорвал гнилую жизни нить —В могилу дядю свел. Но питьНаш царь не смел при дяде-гаде.Когда иные чужеземцы,Инако мыслящие нам(Кто — исповедуя ислам,А кто — по глупости, как немцы),К нам приезжали по делам —С грехом, конечно, пополамДомой обратно уезжали:Их поражал не шум, не гамИ не броженье по столам,А то, что бывший царь наш — хамИ что его не уважали.Воспоминают паханы,Как он совал им ППШ:«Стреляй!» — На завтра ж — хоть бы хны!Он, гад, был трезвенник в душе.И у него, конечно, дочка —Уже на выданье — былаХорошая — в нефрите почка,Так как с рождения пила.А царь старался, бедолага,Добыть ей пьяницу в мужья:Он пьянство почитал за благо…Нежней отцов не знаю я.Бутылку принесет, бывало:«Дочурка! На, хоть ты хлебни!»А та кричит: «С утра — ни-ни!»Она с утра не принимала,Или комедию ломала, —А что ломать, когда одни?"Пей, вербочка моя, ракитка,Наследная прямая дочь!Да знала б ты, какая пыткаС народом вместе пить не мочь!Мне б зятя, даже не на зависть…Найди мне зятюшку, найди!Пусть он, как тот трусливый заяц,Не похмеляется, мерзавец,Пусть пьет с полудня, — выходи!Пойми мои отцовы муки,Ведь я волнуюся не зря,Что эти трезвые гадюки —Всегда — тайком и втихаря!Я нажил все, я нажил грыжу,Неся мой груз, мое дитя!Ох, если я тебя увижуС одним их этих — так обижу…Убью, быть может, не хотя —Во как я трезвых ненавижу!"Как утро — вся держава в бане, —Отпарка шла без выходных.Любил наш царь всю пьянь на пьяни,Всех наших доблестных ханыг.От трезвых он — как от проказы:Как встретит — так бежит от них,Он втайне издавал указы,Все в пользу бедных и хмельных.На стенах лозунги висели —По центру, а не где-нибудь:"Виват загулы и веселье!Долой трезвеющую нудь!"Сугубо и давно не пьющих —Кого куда: кого — в острог,Особо — принципы имущих.Сам, в силу власти, пить не мог.Но трезвые сбирали силы,Пока мы пили натощак,Но наши верные кутилыНам доносили — где и как.На митинг против перегараСберутся, — мы их хвать в кольцо! —И ну гурьбой дышать в лицо,А то — брандспойт, а в нем водяра.Как хулиганили, орали —Не произнесть в оригинале,Ну, трезвая шпана, кошмар!Но мы их все же разогналиИ отстояли перегар.А в это время трезвь сплотиласьВокруг кого-то одного,Уже отважились на вылазСекретно, тихо, делово.И шли они не на банкеты,А на работу, им на страхУ входа пьяные пикетыЕдва держались на ногах.А вечерами — по два, по триУже решились выползать:Сидит — не пьет и нагло смотрит,…Царю был очень нужен зять.Явился зять как по приказу:Ну, я скажу вам — ого-го!Он эту трезвую заразуСтал истреблять везде и сразу,А при дворе — первей всего.Ура! Их силы резко тают —Уж к главарю мы тянем нить:Увидят бритого — хватаютИ — принудительно лечить.Сначала — доза алкоголя,Но — чтоб не причинить вреда.Сопротивленье — ерунда:Пять суток — и сломалась воля,Сам медсестричку кличет: «Оля!..»Он наш — и враз и навсегда.Да он из ангелов из сущих,Кто ж он — зятек? Ба! Вот те на!Он — это сам глава непьющих,Испробовавший вкус вина.