Феномен Андропова. 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС - Хлобустов Олег Максимович - Страница 122

В частности, здесь учились будущие герои Советского Союза В.А. Лягин (руководитель нелегальной резидентуры НКВД в г. Николаеве), В.А. Молодцов (руководитель опергруппы «Форт» в оккупированной Одессе), командир спецотрядов «Митя» и «Победители» Д.Н. Медведев, легендарный разведчик Н.И. Кузнецов.

А всего четверо выпускников Центральной школы НКВД, как она тогда именовалась, предвоенных лет были удостоены в годы войны звания Героев Советского Союза. Ряд выпускников и сотрудников Высшей школы КГБ — Г.А. Бояринов, Э.Г. Козлов, В.С. Белюженко, и другие, — были удостоены этого высокого звания уже в 80-е годы прошлого века.

Всего в 1941–1945 годах в стенах школы были подготовлены и прошли переподготовку 7 135 сотрудников НКВД.

История ВШ КГБ при СМ СССР берет свое начало с постоянно действующих 3-х месячных курсов по подготовке оперативного состава, решение об образовании которых Коллегия ВЧК приняла 25 января 1921 г. А непосредственно занятия начались 24 апреля того же года.

Собственно говоря, сама Высшая школа, как специальное высшее учебное заведение с трехгодичным сроком подготовки слушателей по программе юридических вузов страны, была образована в соответствии с постановлением Совета министров СССР от 15 июля 1952 г., а в апреле 1954 г. первые 189 выпускников получили дипломы нового вуза, причем 37 из них окончили его с отличием.

В 1954 г. численность переменного состава (слушателей) Высшей школы была установлена в 600 штатных единиц. На учебу направлялись абитуриенты, имевшие стаж не менее трех лет службы в органах госбезопасности, отвечавшие требованиям для поступления в ВУЗы страны.

Первоначально Высшая школа КГБ имела 12 кафедр — по три кафедры по циклам социально-гуманитарных (философия, политэкономия, история ВКП(б), юридических и специальных дисциплин, а также кафедры иностранных языков, военную и физической подготовки.

К 1960 году Высшая школа КГБ СССР стала крупным многопрофильным специальным учебным заведением. Помимо этого в системе КГБ имелись 4 Высших пограничных училища (в Бабушкине в Москве, в г. Голицино в Подмосковье, в Ташкенте и в Алма-Ате).

2 августа 1962 г. Высшей школе КГБ СССР было присвоено имя Ф.Э.Дзержинского.

Ряд принципиальных решений по развитию Высшей школы был принят в период деятельности на посту председателя КГБ Ю.В. Андропова.

И не случайно поэтому, одно из первых своих программных выступлений в июле 1967 г. Ю.В. Андропов адресовал именно выпускникам Высшей школы.

В нем, в частности, он подчеркивал:

— В нынешних условиях, когда борьба с врагом происходит в особых условиях быстрого развития научно-технического прогресса и культуры во всех ее сферах… нужны глубокие знания, всесторонняя подготовка, умение разбираться в сложных переплетениях внутриполитической и внешнеполитической жизни.

…Нам надо беречь и укреплять доверие советских людей, всего советского народа к органам государственной безопасности, потому что это доверие — залог всех наших успехов»[307].

Выпускники «нашего» факультета получали специальность юрист-правовед со знанием иностранного языка. Причем уровень этого знания был настолько высок, что позволял выпускникам работать в случае необходимости и переводчиками, и преподавателями, включая столь сложные языки как корейский, китайский, японский, арабский, пушту и другие.

В 1971 г. на контрразведывательный факультет предпоследний раз, наряду с военнослужащими и уже прошедшими службу в армии, абитуриентами принимали также выпускников средних школ. Но конкурс для нас, вчерашних десятиклассников, был отдельный и составлял 19 проходных баллов из 20.

Следует сказать, что тогда существовало в целом достаточно сдержанное, если не сказать негативное, отношение к чекистской «династийности», хотя она и существовала де-факто. Мне же, однако, представляется, что в этом явлении гораздо больше положительного, нежели отрицательного. Потому, что в целом эта преемственность и семейная традиция способствует более осознанному и целенаправленному выбору профессии, помогает в формировании и воспитании у будущих контрразведчиков профессионально значимых качеств личности.

Высшая школа давала отличное образование. Как скажут сегодня — «четыре в одном»: специальное, юридическое, языковое, среднее военное.

Но основу и сердцевину обучения составляли именно юридические и специальные дисциплины. Спецдисциплины представляли собой то, что ныне называется оперативно-розыскной деятельностью и регламентируется открытыми нормами права, в частности — федеральными законами Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности», «О федеральной службе безопасности», «О противодействии терроризму».

Среди юридических дисциплин особое внимание, по понятным причинам, уделялось уголовному праву и уголовному процессу, криминалистике, а также административному и международному праву.

Главное, чему учили нас преподаватели — это безукоснительному следованию именно нормам права, статьям законов, строгому соблюдению законности.

Немалое внимание уделялось также предупреждению и профилактике, то есть недопущению реализации преступных намерений. Существовал и существует целый арсенал средств и методов предупреждения преступных действий, особо подчеркну, именно в правовых рамках, но распространяться о них не буду по вполне понятным причинам.

В цикле гуманитарных дисциплин немалое место занимали вопросы как современной международной обстановки и политики, так и истории отечественных органов безопасности, правда, начиная только с декабря 1917 г., с момента создания ВЧК. Хотя мы и понимали, как объективную потребность в существовании органов госбезопасности для любого государства, так и их наличие в Российской империи.

Но изучение их деятельности сводилось лишь к изучению существовавших норм Уголовного уложения.

Хотя у нас, слушателей, присутствовал немалый естественный интерес и к тому, как были организованны и действовали спецслужбы России до 1917 года. В этой связи огромным спросом в библиотеке пользовалась только появившаяся тогда книга Владимира Понизовского «Ночь не наступит», в художественно-литературной форме рассказывавшая о деятельности Департамента полиции России.

Конечно, нам говорили и о необоснованных политических репрессиях 30-х — 50-х годов, хотя тогда мы, как, впрочем, и сами преподаватели, не знали и не могли знать их подлинных масштабов.

Конечно, как юрист и гражданин, я не могу не испытывать чувства горечи и глубокого сожаления по поводу этих фактов, но такова подлинная правда об истории нашей Родины и ее органов госбезопасности в ХХ веке, которую необходимо знать и помнить.

Обращаю особое внимание на все эти обстоятельства в связи с тем, что особый упор в процессе обучения слушателей Высшей школы КГБ делался именно на безукоснительное соблюдение нормам права, уже измененных, на недопушение нарушений законности и превышения служебных полномочий.

Конечно, немалую долю времени отнимало изучение слушателями иностранных языков, как европейских, так и восточных, а с 1979 г. — и африканских (всего в Высшей школе велось обучение 34 иностранным языкам).

Не скрою, что в период обучения в ВКШ вызывала сомнение необходимость изучения военных дисциплин, хотя в дальнейшем эта подготовка пригодилось многим моим однокашникам — ведь им выпало на долю побывать впоследствии не в одном десятке «горячих» точек как за рубежом, так и уже на территории нашей страны.

И ныне глубоко убежден, что военная подготовка необходима чекистам, сотрудникам органов безопасности, и не только военной контрразведки, хотя нам и приводят примеры якобы «демилитаризированных» зарубежных спецслужб.

Хотя, конечно, требования воинских Уставов и воинской дисциплины и создавали некоторые неудобства в период обучения. Не говоря уже о несении нарядов — и внутренней службы по Высшей школе, и оперативных, ведь весь личный состав ВКШ являлся постоянным оперативным резервом председателя КГБ.