Подпесок - Зузак Маркус - Страница 20

Черное на белом.

Это где я иду, по страницам.

Вот по этим страницам.

Иногда получается, что одна нога у меня идет по страницам, по словам, а другая – по тому, что они сообщают. И я снова оказываюсь там: замышляю всякие проделки с Рубом, боксирую с ним, помогаю отцу, слышу от матери, что я животное, вижу, как жизнь Сары в руках Брюса идет под откос, и заявляю Стиву, что разобью ему лицо, если он еще раз назовет меня раздолбаем. Я даже вижу, как купленная Грегом дурь вылетает в печную трубу и накуривает воздух над его крышей. Одна нога несет меня к дому Ребекки Конлон, куда я приходил работать, куда звонил. Другая задерживает меня в картинке, где задушенная трубка в телефонной будке мертво висит с остатками моего голоса внутри.

Иной раз, когда я поглубже забреду в страницы, буквы в каждом слове становятся огромными, словно здания в городе. Я стою под ними, гляжу вверх.

То, бывает, бегу.

А то ползу.

Сквозь.

Каждую страницу.

Сны укрывают меня, но случается, и обдирают плоть с моей души или просто стаскивают одеяло, и я остаюсь наедине с собой, зябну.

Пальцы трогают страницы.

Переворачивают меня.

Я продолжаюсь.

Я всегда продолжаюсь.

Все большое.

Страницы и слова – это мой мир, распахнутый перед вами, смотрите, трогайте. Оглядываясь, я вижу – расплывчато – ваше лицо, склоненное надо мной. Видите мои глаза?

Однако иду дальше, перехожу сновидение, которое несет меня со страницы на страницу.

Оказываюсь там, где вижу себя: как выхожу в морозную ночь на задний двор. Вижу город и небо, чувствую холод. Встаю рядом с собой.

Джинсы.

Босые ноги.

Голая грудь, дрожь.

Мальчишеские руки.

Они раскинуты, тянутся куда-то.

Налетает ветер, и бумажные листы взлетают и опадают вокруг нас, там, во дворе. Вой отчаянно ломится мне в уши, и я его впускаю.

Я хватаюсь за это отчаяние, потому что.

Без него никак.

Я его жажду.

Я улыбаюсь.

Лают собаки, пока далеко, но все ближе.

Рядом с собой слышу, как вою я.

Хороший сон.

Вою. Громко.

Сильно.

Последние листы бумаги все еще падают.

Я живой.

Никогда не был так…

Смотрю под ноги.

Слова – моя жизнь.

Вой не стихает.

Я стою по щиколотку в разлетевшихся страницах, вой – у меня в ушах.